В каком-то ноябре, когда слова замёрзнут...

в каком-то ноябре, когда слова замёрзнут,
и время станет медленней воды,
я вдруг пойму: мы не были так розны,
мы просто шли по разные следы.

Не ты - чужая, не судьба - слепая,
не юность - злая в спешке и в огне,
а мир устроен так, что, совпадая,
мы разминались где-то в глубине.

Ты для меня была не столько телом,
не жестом, не дыханием вблизи,
а тем пределом, тихим и несмелым,
куда нельзя, но хочется ползти.

И я тянулся не к тебе, пожалуй,
а к смыслу, что сквозил в твоих чертах,
к той невозможности, что обещала
всё объяснить, но обращала в прах.

Любовь тогда казалась мне законом,
что выше слов, случайностей и дней,
но оказалась внутренним уклоном
души моей, и только лишь моей.

Ты не была ни «да», ни «нет» в ответе,
ты просто шла, не ведая вины,
как все идут, неся кинжал на свете,
не замечая чьей-то суеты.

И вот теперь, когда яснее стало,
что мир не должен нам ни встреч, ни строк,
я благодарен даже за провалы,
в них был впервые слышен мой итог.

в том ноябре, где всё ещё морозно,
где юность дышит хрупко и легко,
мы не любили. Это слишком громко.
Я просто был.
И ты была ... так далеко.