Пластиковый фильтр

Здесь новый кодекс, краткий, как всхлип бита,
Где словоблудье — новая валюта.
Раньше могли послать легко и шито-крыто,
Теперь за это штраф — сухая смута.
Приходится лепить улыбку в смятых скулах,
Втирать респект туда, где гниль и плесень.
Свобода речи — миф для сытых стульев,
Нам оставляют только форму лести.

Ведь нам теперь унижаться,
Чтоб милостыню не брать, стоять на тонкой грани.
Мы учимся притворяться,
Как будто нравится глотать всю эту сладость в ране.
Держать язык за крепким частоколом,
Дышать под лупой, вязнуть в их контроле.
Свобода говорить: «Мне больно — значит, голый».
Мы в пластиковом фильтре, на игле и на приколе.

Язык под прессом, в нём дыра от мата,
Её латаем соплями эфира.
Эпоха визга, где толпа горбата,
И гордость — лишний пунктик в паспорте для мира.
Ломаем логику, кивая головою,
Чтоб рта не тронул их налог угрюмый.
Быть честным стало воровской судьбою,
Доносим мысль только потухшей думой.

Сквозь свинг и синкопы летит немое эхо,
Где правда пахнет риском быть вне секты.
Дерзость — на выдох, в пульсе фанка нет помехи,
Но на вдохе — целлофан на рте от этой профурсетки.

Пой, пока бас качает вены...
Пой, только тихо и без смены.
Свобода выражаться — нет.
Теперь думай, думай, думай... свет.
Фильтр. Пластик. Бред.