Суррогат

Войдя в ночной ресторан, в котором к полуночи собиралась недвусмысленная, легкая публика, он автоматически отмел всех привлекательных женщин и стал сканировать тех, кто мог бы заинтересовать в последнюю очередь.
Взгляд его остановился на той, что сидела в самом темном углу.

Это была грузная, слегка расплывшаяся на стуле у барной стойки брюнетка, уже немолодая и откровенно потасканная, то ли своей работой, то ли самой жизнью, то ли и тем и другим.

Она сидела вполоборота, явно не стараясь произвести впечатление.

Поза ее не была привычно заманчивой, с игриво закинутой ножкой на ножку в нейлоновых колготках, с по-кошачьи выгнутой спинкой. Она не излучала ни томную готовность к новым встречам, ни напускную заинтересованность ко всем, кто как-то обращал на нее внимание. Волосы ее не были шелковистыми и не спадали аккуратными прядями на голые плечи, а глаза не поблескивали от уже выпитого Просеко и предвкушения новых знакомств и ожидания быстрой и щедрой платы за свои старания.
Он помялся, покосился по сторонам и, недолго думая, подсел рядом. Заказал стакан апельсинового сока, выдержал паузу и потом осторожно повернул голову в ее сторону.

Толстый затылок с прядями прилипших смоляных, явно крашеных волос, уже наметившаяся возрастная холка, неловко прятавшаяся под каким-то ужасным сине-черным платьем, больше напоминавшем то ли балахон, то ли саван, второй подбородок в откровенно изможденный профиль.

В зеркале напротив стойки, в момент, когда она поворачивалась за своим бокалом, проскальзывало ее щедро набеленное лицо и два черных, густо накрашенных глаза в провалах глазниц, которые вместе больше напоминали посмертную маску, чем лицо живой женщины.

Нужно было бы очень постараться, чтобы найти что-то непритворно привлекательное в ее облике.   

Полчаса спустя они вместе вышли из заведения, сели в вызванное такси и поехали к ней.

- Ты не против, если я закурю - спросила она в такси.
- Нет, конечно кури - ответил он.
- А ты, будешь? - спросила она его.
- Нет, не курю. Спасибо - ответил он.

Ее голос не показался ему противным. И хотя его нельзя было назвать приятным, ему понравилось манера с которой она выговаривала каждое слово, словно боялась быть неправильно понятой.

Они приехали к ней, им открыла какая-то пожилая женщина с перекошенным, почти нечеловеческим лицом, которая молча впустила их и заковыляла в другой конец полутемного коридора.

- Это моя мама - сказала она ему.
- А что это у нее с лицом? - спросил он.
- Инсульт. Лицо так и не восстановилось - ответила она.

Они прошли в комнату. Там пахло сыростью и застоявшимся табачным дымом.

Она пошла в ванную, а он быстро разделся и залез в холодную, чужую постель. Через пять минут она вернулась и нырнула к нему под одеяло.

В домашней обстановке, без длинного уродливого платья она уже не казалась ему такой несимпатичной. И даже показалась немного знакомой, даже родной.
Ее рука потянулась к его руке под одеялом, потом к его коленке.

- Давай просто полежим, - быстро произнес он.
- Хорошо, - ответила она.
- Курить будешь? - не зная, о чем говорить, снова спросила она.
- Ну, дай одну, - ответил он.

Она протянула ему сигарету, он помял ее в руке, потом вложил между губами и снова вынул.

- А выпить не хочешь? - спросила она.
- Нет, спасибо. Я не пью, - робко ответил он.
- Так ты вроде, того, и не куришь же? - в ее голосе послышались игривые нотки.
- Да, верно. Это я так - также игриво ответил он, посмотрел в ее сторону и они оба прыснули со смеху.
- А ты не такой смелый, как в начале показался - она одну руку положила себе под голову, а другой погладила его висок.
- Да, не такой я и смелый - выдохнул он.

Она села в постели, потянулась за початой бутылкой Просеко, которую заранее поставила на ночной столик, налила себе в старую кружку с надколотой ручкой, отпила.

- Если хочешь, расскажи немного о себе. Но имей в виду, время идет. А время - деньги - она снова отпила из кружки.
И она снова потянулась к его коленке под одеялом, недвусмысленно изогнувшись и придав максимальной томности своим жестам, а глазам кошачьей неги.

Он, как и раньше, осторожно отвел ее руку.

- Да что рассказывать. Давай просто полежим. А я потом заплачу, ты не волнуйся - сказал он так, словно успокаивая не ее, а себя.

Примерно через полчаса она снова посмотрела на часы.

- Время - сказала она. - Если хочешь, можешь продлить.
- Я, наверное, уже пойду - он встал, взял со стула свои джинсы, достал из заднего кармана несколько аккуратно сложенных купюр.
- Вот. Как договорились - он протянул ей деньги.

Она взяла деньги, потянулась за бутылкой, налила.

- Ты домой? А то, если хочешь, можешь остаться. Я денег не возьму - предложила она.
- Нет, спасибо. Я пойду - он направился к двери.
- Домой? - снова повторила она.
- Да. К жене - ответил он, открывая осторожно дверь.
- А чего так? Поссорились что ли? - спросила она.
- Вроде того.
- А я поняла. Поняла, что с тобой что-то не так. Я ведь не девочка, понимаю, что не красавица. Обычно на меня клюют либо те, кто сильно под шофе, либо какие студенты, у которых нет денег - она снова закурила, села, закинула ногу на ногу. - А ты, вроде и не под шофе, и не бедный студент. Так в чем же дело, а? - ей было явно интересно.
- Ты хороший человек. И зря наговариваешь на себя - он попытался быть джентльменом.   
- Нет, давай колись. Зачем тебе это? - теперь, получив деньги, ее разбирало женское любопытство. - Что с женой поссорились, ты психанул, хлопнул дверью. Но потом опомнился? Или что?
- Да, все именно так, - он старался не смотреть ей в глаза. - Повздорили. Я хлопнул дверью. Но, я не хотел рисковать, понимаешь?
- Ага. То есть, я - типа безопасный вариант, да? Чтобы соблазна поменьше? Умно - в ее голосе совсем не чувствовалось обиды, а только понимание.
- Вроде того. Ты очень проницательна, - его голос окончательно растерял последнюю уверенность и теперь звучал почти по-детски.
- Да я понимаю. Ну, удачи - она затянулась покрепче и махом опрокинула в себя остатки вина в кружке. 
- Ты, ты хороший человек. Прости. Все, всего хорошего - он улыбнулся в тусклом свете коридора и тихо прикрыл за собой дверь.