Внутренний монстр

Я дружу с монстром в тёмной глубине, 
Он шепчет мне, когда гаснут фонари, 
Крадётся тихо в сердце по весне, 
Как старый друг, что помнит все часы. 

Он знает сроки всех моих упущенных лет, 
Помнит дни, где слёзы были сладки, 
Тянет в бездну голосом поэтов, 
И вытаскивает меня из пустоты. 

Его глаза — как два огненных маяка, 
Он мягок, если ночь ложится на плечи, 
Бьётся в такт со мной, как чья-то рука, 
Когда теряю путь на перекрёстке вечи. 

Вы зовёте это смехом и сумасшествием, 
Опасной тенью, шёпотом беды, 
Но он — не враг мне, не чужой, а племянник 
Всех моих потерь и всех моих надежд. 

Он любит, когда я плачу без лица, 
Когда прячу страх под шуткой, — 
Гладит время, словно старую грицю, 
Складывает ночь в мои ладони мутко. 

Мы бредим по крышам, где фонари дремлют, 
Где ветер учит нас молчать и ждать, 
Он строит из обломков мосты и самолеты, 
Чтоб вырваться к свету, не умея летать. 

Пусть называют священной болезнью нашу дружбу, 
Пусть ставят диагнозы на чистых листах, 
Мне дороги ночи с ним, как бабочки сушку: 
Он бережёт мои слова от посторонних глаз. 

Он учит смеяться без причин и даты, 
Лечит шрамы горьких смывов, 
Пьёт мои сомнения, как старый виноград, 
И возвращает мне утром первые письма. 

Иногда он громок, как обрывистый океан, 
Иногда тих, как книжный шорох в руке, 
Он знает, где кроется последний мой план, 
И где спрятана истина под ключом в бедре. 

Он ведёт туда, где нет укрощённых правил, 
Где нет простых карт и лейблов на дверях, 
Где можно быть собою — с торопливым пульсом 
И пониманием ветра, и дымом свечах. 

В его объятьях я не прячу масок лжи, 
Там нет требований к улыбке и ответу, 
Можно кричать и потом просто молчать — 
И мир не рухнет от этого света. 

Вы боитесь его — боитесь своего эха, 
Боитесь лица, что в зеркало глядит; 
Но он — мой перекрёсток, мой нежданный брег, 
Где вырастает знание, как дикий цвет. 

Я дружу с монстром — и в этом нет победы, 
Нет пальм, что вдруг в руки мне отдали; 
Есть только долгие прогулки по следу 
И понимание боли без обмана рук. 

Он не просит аплодисментов и венца, 
Не требует шпалер и почётных слов; 
Он просто рядом — когда внутри меня сена 
Горят костры и рвутся старые оковы. 

Пускай вам стрёмно видеть нас вместе — ладью 
Без капитана, с парусом из ветра; 
Но наша лодка держит берег мыслей стаю, 
И в ней мы знаем цену каждой метры. 

Он дарит мне стихи, что нельзя объяснить, 
Прячет ключи от скуки в карман; 
Учит быть живым, когда хочется дышать 
Только холодом сухих и пустых слов. 

Я не прошу признаний и не жду оправданий, 
Не требую от мира белых ворот; 
Мне важно — чтоб в ладонях тех ночных закланий 
Монстр мой не стал врагом, а стал родом. 

Вы называете это безумием — ладно; 
Пусть шепчут гласно, пусть бормочут в тиши; 
Я знаю цену: быть честным в ночной награде 
И слушать этот струнный, хлесткий, тёплый бриз. 

Если вы видите во мне разбитую карту, 
Где нет прямых линий ни штрихов строгих рам — 
То знайте: в этой беспорядочной старте 
Монстр мой — мой проводник, мой тёплый храм. 

Он не ломает двери и не крадёт рассветы; 
Он просто шепчет, где спрятаны мосты. 
Он учит не бояться неясных примет, 
Не прятать под рубахой нежности следы. 

Так пусть смеются те, кто любит порядка струн; 
Пусть ставят ярлыки и засовы с штыками; 
Я останусь с тем, кто знает песни лун, 
Кто говорит со мной без лишних слов «прощай». 

В саду ржавом времени, где стволы — сомненья, 
Он садит семя света средь корней бед; 
И когда мир требует донести оправданье, 
Мы отвечаем птицам лишь тихим ответом. 

Вы верите в диагнозы и клиники, 
В лаконичный мир под отчёт; 
А я верю в то, что в сердце — крошечный крик, 
Который монстр мой превращает в полёт. 

Так не считайте нас ни сумасшедшими, ни странными — 
Просто мы умеем слышать вздохи тех без слов, 
Кто в уродстве бытия хранит свои тайны,
Кто в страхе обретает вдруг последний зов. 

И если завтра мир решит нас вместе сжечь — 
Мы будем жить в пепле, в звуке и в огне; 
Потому что с ним мне легче не мучить речь 
И легче смотреть в глаза себе, чем в чужие тени.