Томас Кэмпион. Маска лорда Хея

«Маска лорда Хея»


Самому могущественному и милостивому Иакову, королю Великобритании

Так разобщённых скифов племена,
Когда хотели вновь объединиться,
Союз друзей создали издавна,
Что не могла сломить Судьбы десница –
Им чаша для того была дана.               
В неё из правых рук по капле крови
Они сливали, чтоб была полна.
Затем, смешав с вином, они с любовью
За свой союз до смерти чашу пили,
Назло врагу иль трудностям войны.               
Хоть клятву кровью ныне позабыли,
Но имена их ужасом полны.
Монарх великий, ты в своей заботе
Смешал все крови разные в одну,
И с тем единокровьем ты в работе:               
Создать союз, единую страну
Шотландцев, англичан! Два королевства
Кто женит – женит рыцаря и девство.

Эпиграмма

Когда король Артур убитый пал,
То – оживёт он – Мерлин предсказал,
И станет вся Британия в тот час
Сильнее и счастливей в десять раз. 
Пророк, мы это видим и теперь,               
Но ты ошибся в имени, поверь.

Самому непобедимому и невозмутимому Иакову,
королю Великобритании   (написано на латыни)

Думаю, как обращаться мне к Вам, к отцу или к мужу,
К Англии вместе с Шотландией, вместе ль, раздельно.
Если мужчина себе двух невест выбирает,
Это проступок и грех, как предписано Вами.
Разве нельзя то огромным назвать преступленьем,
Если для дочек своих мужем отец стал насильно?
Но два народа за Вас вышли замуж успешно,
Один Вам – жена, а другой – Вас любит по-женски.
Чудно, коль можешь на двух и одной ты жениться!
На это лишь Вы, о, Иаков, способны!
С лёгкостью Вы разделённые земли скрепили,
Ныне в названье они и в делах все едины.
Муж и отец ты для жён, дочерей своих славных,
Мужем в единстве их, также любимым отцом.

Истинно благородному и добродетельному Теофилу Говарду, лорду Уолдену, сыну и наследнику достопочтенного графа Суффолка

Коль твой по крови благородный род,
Коль честь и доблесть принял ты в наследство,
Коль ты велик, и добрый в свой черёд,
Коль вежлив ты, а положенье – средство,
Коль верен ты и людям очень мил –
Ты своей Честью это заслужил.

Манеры иностранные узнал
Ты в юности цветущей и пытливой,
Дворы иные, страны посещал,
Везде был уважаемый, счастливый.               
А ныне украшаешь ты наш Двор,
Являя и веселье, и задор.

Коль молодости этой благодать
Гнетёт мою подавленную Музу,
Возможно ли всю правду ей сказать,
Когда она взлетит под сенью груза
Твоих же зрелых лет, и вот беда –
Не получить ей лавров никогда.

Всё ж Муза скажет много слов благих,
Тебе у Темзы будет петь прекрасной,
Потоки понесут мой пылкий стих
Под ропот их приливов ежечасный;
Но если ты любитель лёгких нот,
Она напев возвышенный споёт.

Истинно добродетельным и достопочтенным лорду и леди Хей

Осмелюсь ли Вас выделить пред светом,
Кто был соединён святым обетом,
Ради кого чудесная мечта
Придворных удивила неспроста,
И ради Вашей Милости дворяне
Меняли имена свои в дурмане?
Примите вместе, посмотрите вместе
Сей малый труд, что посвящён невесте:
Живите вместе много славных дней,
Чтоб передать благое имя Хей.

Эпиграмма (написана на латыни)

Надеемся мы, что родит невеста Шотландца
Чадо английское. Сын же станет Британцем.
Двумя королевствами создано будет потомство,
Дедам обоим придаст благородства, конечно.


Описание маски, представленное королевскому величеству в Уайт-холле прошедшей Двенадцатой ночью в честь лорда Хея и его невесты, дочери и наследника благородного лорда Денни, чей брак был торжественно оформлен при дворе в тот же день.

Как в сражениях, так и во всех остальных деяниях, всегда говориться, что первая и самая необходимая часть их – это описание места с его возможностями и особенностями, будь они естественные или созданные людьми. Таким местом для представления Маски явился Большой зал. В его верхней, задрапированной части, где стояло церемониальное кресло, находились подмостки и сиденья, с обеих сторон доходящие до завесы. Прямо перед нею огородили место для танцевальной площадки; с правой стороны – расположились десять музыкантов с лютнями басового и среднего регистра, бандорой (басовая цитра – А.Л.), сакбэтом (тромбон эпохи Ренессанса – А.Л.) и клавесином с двумя скрипками. С другой стороны, несколько ближе к завесе, шесть корнетов и капелла из шести голосов сидели почти прямо напротив них, в месте, возвышающемся над пронзительным звуком этих инструментов. В восемнадцати футах от завесы расположили другую сцену, подняв её на ярд выше той, что была приготовлена для танцев. Эта приподнятая сцена была закрыта двойным занавесом, настолько искусно расписанным, что казалось, будто тёмные облака висели перед нею: внутри этой пелены была скрыта зелёная долина, окружённая зелёными деревьями, а среди них девять золотых деревьев пятнадцати футов высоты, с прекрасными ветвями.

Из этой рощи в сторону сцены был сделан широкий спуск к середине  танцевального зала; а по обе стороны находились крутые склоны двух холмов, заросших кустарниками и деревьями; правая сторона вела к беседке Флоры, а другая – в дом Ночи. Беседка и дом размещались напротив друг друга с обоих концов завесы, а между ними возвышался холм, нависающий как обрыв над рощей, находящейся внизу, а на вершине было установлено очень большое дерево, которое должно было служить деревом Дианы. За ним к окну вёл небольшой склон другого холма, поднимающегося до самого просвета в облаках, с множеством деревьев на его вершине, в результате чего те, кто играл на гобоях при входе Короля в зал, находились в тени.

Беседка Флоры была просторной, украшенной всевозможными цветами и святящимися цветущими ветвями; дом Ночи – широкий и величественный, с чёрными столбами, к которым было прикреплено множество золотых звёзд. Внутри него находились облака и звёзды; а на его вершине стояли три башенки, подпираемые маленькими чёрными со звёздочками столбами, средний из которых – самый высокий и самый большой, два других – одного размера. Около дома висели на проволоке искусственные летучие мыши и совы, непрерывно движущиеся; со многими другими выдумками, о которых не буду говорить ради краткости.

Рассказав о месте и расположении, перехожу к «маскерам», (которых упоминаю в порядке их званий). Вот их имена:

1. Лорд Уолден
2. Сэр Томас Говард
3. Сэр Генри Кэри, хранитель драгоценностей Короны
4. Сэр Ричард Престон         камердинеры Короля
5. Сэр Джон Эшли               
6. Сэр Томас Джаррет, получатель пенсиона
7. Сэр Джон Дигби, один из резчиков мяса для Короля
8. Сэр Томас Бэджер, надзиратель за Королевскими гончими
9. Мастер Горинг

Их девять, лучших и достойных, так же как в музыке семь нот содержат всё многообразие звуков, восьмерка в природе совпадает с единицей, поэтому в нумерацию после девяти мы начинаем снова, десятка – это арифметический диапазон. Число девять известно благодаря Музам и Знаменитостям, и оно более всего подходит для создания различных соотношений. Главные «маскеры» предстали в роли спутников Аполлона, бога солнца и вечной молодости, а, следовательно, и любовной привязанности.

Также было четыре рассказчика:

Флора – королева цветов, облачена в переливчатое платье из тафты, с большой вуалью, расшитой цветами, с венком из цветов и в белых высоких башмаках, расписанных цветами.
Зефир – в белом свободном одеянии из тафты небесного цвета, с мантией из белого шёлка, которую поддерживала проволока и которая ниспадала волнами при движении; на голове у него венок из пальмового дерева с первоцветами и фиалками, волосы на голове и борода сделаны изо льна, высокие башмаки – белые, разрисованные цветами.
Ночь – в закрытом облачении из чёрного шелка и золота, в чёрной мантии, расшитой звёздами, на голове у неё венец из звёзд, волосы чёрные и усыпанные золотом, лицо чёрное, высокие башмаки чёрные, расписанные звёздами; в руке она держала чёрный жезл, увитый золотом.
Геспер – в закрытой одежде из тёмно-красной тафты с оттенком небесного цвета; поверх неё – большое свободное одеяние из более легкой малиновой тафты; на голове у него – обвитая золотом повязка со звездой впереди, волосы и борода – красные, а высокие башмаки – жёлтые.
Они – главные действующие лица в этом представлении; другие, которые лишь вторят им, я опишу в их надлежащих местах в том порядке, в котором Маска была исполнена.

Как только король вошёл в большой зал, гобоисты (вышедшие из леса на вершине холма) стали развлекать зрителей, пока Его Величество и его свита не заняли свои места; затем, после небольшого ожидания, консорт из десяти человек начал исполнять арии, при звуке которых был поднят занавес с правой стороны; и все увидели крутой склон холма с беседкой Флоры, где Флора и Зефир проворно срывали цветы и бросали их в две корзины, которые держали два Сильвана, одетые в переливающуюся тафту, с цветочными венками на головах.
Как только корзины наполнились цветами, все спустились в таком порядке; сначала Зефир и Флора, за ними два Сильвана с корзинами; затем четыре Сильвана в зеленой тафте и венках, двое с обычной лютней, третий – с басовой лютней, а четвёртый – с низко звучащей бандорой.
Как только они подошли к спуску к месту танцев, консорт из десяти исполнителей смолк, и четыре Сильвана сыграли одну и ту же мелодию, под которую Зефир и два других Сильвана спели слова басом, тенором и высоким голосом (дискант), и, поднимаясь и опускаясь, пока они пели, они рассыпали повсюду цветы.

Песня

Флора чистила светлицу,
Чтоб с цветами подружиться:
   Ими всё покрыть!
Продолжает дождик литься.
К свадьбе мы цветы несём
Для невесты с женихом.
    Ими всё покрыть!
Звуки музыки потом.
Розы – то цветов царицы,
Пускай белы или красны,
Мы смешать их все должны.
Как на шипе Венеры роза прорастает,
Так ложе жениха невеста украшает.

От цветов в груди волненье,
Ведь мы дарим всем почтенье:
    Ими всё покрыть!
О себе твоё раченье?
Флоре ты не друг, не брат,
Коль не хвалишь роз парад.
    Ими всё покрыть!
Принцы розы защитят:
Розы – сада украшенье,
Цветы любви для королей,
Ждут их двор и Гименей.
Как на груди Венеры роза расцветает,
Так ложе жениха невеста украшает.

Музыка смолкает, первой говорит Флора:

Флора

Вам пожеланья добрые с цветами
Дарю я, чтоб украсили вы сами
Девицы свадьбу, юной Красоты,
Хоть мы небрежно бросили цветы
В святых местах, не думайте в печали,
Что на холмах обычных их собрали,
Или в долинах грубых, где они
От холода страдают искони.
Бессмертные цветы святого сбора –
Их сорвала в своих беседках Флора:
Дар бесконечный, как её Любовь,
Восторг сей ночи пусть приходит вновь.

(Зефир, западный ветер, из всех ветров самый нежный и приятный, который с Венерой, царицей любви, как считают, «появляется весной, когда природные страсти и склонности оживают и радостная земля блаженствует вместе с цветами»)

Зефир

Пусть радость этой ночи будет вечной,
Вторит Зефир, Эрота друг беспечный,
Кого зовёт Венера, лишь она
Приходит в мир, как в зелени весна,
Когда из солнца сети мы сплетаем
И сердце обмануть в любви мечтаем.
Царица Красоты сейчас со мной
Пророчит к свадьбе славной и честной
Им плодовитость, преданность в постели:
Страсть и Судьба помогут в этом деле. 

Флора

Сильваны, вы, и ночи благодать,
Пора вам песню брачную начать.


Песня в форме диалога

Дискант.         Кто счастливей из двоих:
                Дева иль жена?
Тенор.              Что для них всего важней:
                Мир или война?
Дискант.         Там нет войны, где двое вместе,
                Вздыхать одной – немного чести.
Бас.                Нет дружбы более честной,
                Как между мужем и женой.
Тенор.              Свободны – девы, жёнам – узы.
Дискант.         Сама девица ждёт союза.
Тенор.              Но незамужних много есть,
                Хотя мужчин не перечесть.
Дискант.         Нужны, конечно, лук и стрелы,
                Чтоб в цель одну попасть умело.
Бас.                Он рад, что ночью с ним лежит
                Невеста, чей прекрасен вид.
Хор.                Слушай, Гименей! Песню, Гименей!

Когда эта песня закончилась, занавес внезапно опустился, и сразу же появились роща с золотыми деревьями, а также холм с деревом Дианы. Ночь появляется в своём доме вместе со своими Девятью Часами, одетыми в широкие одежды из чёрной тафты, густо разрисованные звёздами, с длинными черными волосами, усыпанными золотом, с коронами из звёзд на головах и чёрными лицами. Каждый Час держал в руке зажжённый чёрный факел, разрисованный звёздами. Ночь, спускаясь из своего дома, говорила следующее:

Ночь

Вуаль из мрака! Здесь во славе Ночь
Пылает гневом: из святилищ прочь
Вы, Чёрные Часы, в огнях лишь сила,
Ведь Флора наших духов разбудила:
Разбрасывает в радости цветы,
И сеет семена недоброты!
Ограбили Диану, злая Флора,
А ты должна помиловать здесь вора?
Царице нашей было всё больней,
Ведь Нимфу её выкрал Гименей
Для бракосочетанья здесь, чтоб милой
Была Эроту, девственность забыла.
Здесь праздник потому?

(Диана, которая есть Луна и Царица Девственности, считается Правительницей и Императрицей Ночи, и поэтому Ночь её защищает в ссоре из-за потери Невесты, её девственницы.)

Флора

                Будь мягкой, Ночь.
Я Цинтию почтить совсем не прочь.
Но не нужны невинности угрозы,
Она вольна, нетронутые розы
Срывают, коль распустится бутон.
Была Дианы – нимфа, ныне он,
Жених, похитил юную стыдливость,
Ему дана Судьбою прозорливость.

Зефир

Зачем Диане плакаться о деве?
Пусть десять за одну отдаст во гневе,
Иль не заметит в свите лишь одну.
Богиня всё у жалобы в плену.
Спросили б нимфы у меня совета,
Дев стало б меньше – лучшая примета.
Закон природы – людям в паре жить:
Мужчина должен женщину любить.

Ночь

В тебе, Зефир игривый, сладость яда,
Но Цинтию обманывать не надо.
Священный лес ворами осквернён,
Напуганы все девы; Аполлон
Со спутниками был здесь, но Диана
В деревья превратила тех нежданно,
Кто нимф её пытался соблазнить.
Теперь никто не может удалить
Отсюда их, но лишь Дианы сила.
Но в Фебе к ним любовь заговорила:
Его лучи позолотили их,
Страданья чьи – спектакли для других.
Но им дрожать, лишь молвит Ночь в печали,
Чтоб ветви им слова её сломали.

Ближе к концу этой речи Геспер начинает спускаться к дому Ночи, и к тому времени, когда её речь закончилась, он был готов начать говорить.

(Геспер, вечерняя звезда, предвидит, что желанная брачная ночь, как и предполагалось, должна стать другом жениха и невесты).

Геспер

Ночь, радуйся! и ты, цветов Царица,
Зефир, Часы, Сильваны, что сердится!
Вам Геспер мир, согласие несёт,
Украсив этот звёздный небосвод.
В Диане рядом с Фебом нет протеста,
Коль нимфа её – кроткая невеста.
Феб удостоил сей прекрасный брак,
На Западном он Острове – то знак,
Как Геспер в небесах, кто освещает
Любезным взглядом всё, что расцветает.
Пророчествуя верно, только он
За мудрость так встречает Феба трон.
Диана рада, нимфе – уваженье,
Ночь, Чёрные Часы, забудьте мщенье,
Царица ваша мне даёт приказ,
Мне доверяет – вот её алмаз,
Смотрите на него, ведь между всеми
Он лучший в её царской диадеме.

Ночь

Прекрасный Геспер, кончу я вражду,
Читай своё послание, я жду.

Геспер

Владычица твоя велит взять силу
От этого алмаза, возвратила
Чтоб прежний вид ты Фебовым друзьям,
В деревья превращённым здесь и там.
Приятно будет ей.

Ночь
                Я исполняю.
Уходит Ночь, коль Феб пришёл, сияя.

Флора

Диане – честь за благородный шаг.

Зефир

Божественность – источник всяких благ.

Ночь

Коль все довольны, что нам унижаться?
Все – радостны, нам – силой наслаждаться.
Вам, пленники, мы зеркало даём,
Свобода ваша отразится в нём.
И Цинтия спокойна, ныне ночь
Весёлая тоску прогонит прочь.

Зефир

Кто как не Ночь найдёт здесь развлеченье?
Затем Любовь – богиня наслажденья.

Ночь

Зефир, меня все танцами почтут,
Превыше Дня мой статус будет тут.
И с полным сердцем буду я резвиться,
Деревья тоже будут веселиться,
И танцевать.

Зефир
                Богиня, это как?   

Ночь
Ты думаешь, что это странно, так?
Фракийца арфа их во время оно
Ведь двигала, и лира Амфиона
К стене фиванской камни позвала,
Их пляска удивительной была.
Ведь музыка и радость сдвинут горы,
Как и деревья, коль с любовью взоры.
Священный дуб оракулом мог стать,
Могло, всё в ранах, древо рассказать
Историю печальную Энею.
Есть у деревьев слух и речь, скорее
Они пойдут, кто так же, как не Ночь
Их очарует? Ведь она не прочь
Всех напугать своими чудесами.
Одно из них увидите вы сами –
Для свадебного танца в самый раз.
Земля будь мягкой, чтоб в счастливый час
Освободить деревьев корни; время!
Когда ты сбросишь с них лихое бремя?
Музыка, танцы подготовят путь,
Переживём задержку как-нибудь.

После этого четыре Сильвана сыграли на своих музыкальных инструментах песню, и при её повторении голоса сливались со звучанием инструментов, которые были разделены таким образом: дискант и бас находились рядом с Его Величеством, а другие дискант и бас – рядом с рощей, чтобы слова песни могли быть слышны всем. Ибо золотые деревья при первых звуках их голосов сразу начали двигаться и танцевать в соответствии с темпом музыки и характером слов, которые Сильваны произносили.

Песня

Танцуй же вдохновенно
Златая роща здесь,
Дабы в земле священной
Раскрыть всю прелесть днесь.

Диана и вся в звёздах Ночь! вы, ради Аполлона,
Сильвана силой наделить должны здесь благосклонно,
Там, где танцуют дерева, все радуются вновь:
Прекрасней зрелища ведь нет, чтоб выразить любовь.

Вот Феба трон в награду,
Встречайтесь с ним скорей,
Все Вашей свадьбе рады,
Достопочтенный Хей.

Пусть впереди Вас Гименей всем ярко светит в очи,
Пока его мы славим здесь в честь этой славной ночи;
По трое встаньте вы, чтоб Ночь могли очаровать,
И Феба спутников скорей от рощи оторвать.

Когда эта танцевальная песня закончилась, золотые деревья встали рядами три по три, Ночь поднялась в рощу и, коснувшись первых трёх по отдельности своей палочкой, сказала:

Ночь

Я, палочке волшебной этой внемля,
Фантомы леса вновь верну на землю:
Все ваши формы примут прежний вид,
Торжественно музыка зазвучит.

Вскоре Сильваны со своими четырьмя инструментами и пятью голосами стали исполнять следующую песню, в начале которой та часть сцены, где стояли первые три дерева, начала растягиваться, а три передних дерева мягко опускались двигателем, помещённым под сценой. Когда деревья опустились на ярд, они раскололись на три части, и из их вершин появились «маскеры»; затем деревья внезапно исчезли, и первые три «маскера» снова были подняты двигателем. Тогда они явились в своём неистинном одеянии, но очень красивом и мало чем отличающемся от их основного и подлинного. Оно было выполнено из зелёной тафты, вырезанной в виде листьев и уложенной на серебряную ткань, а их шляпы соответствовали одежде.


Песня преображения

Ночь с Дианой приказали –
      Повинуется Земля,
Открываются в той дали
      Её тайные поля,
Лишь заставил Аполлон
       Вернуть всем прежний вид. 
Прославляйте Феба трон,
       Средь своих покойтесь свит.
Прославляйте Феба трон,
        Отдыхайте…

После этой песни, три «маскера» оказали честь Королю, а стоящие позади остальные шесть деревьев, по три в ряд, вышли вперёд; и когда они оказались на своих местах, Ночь вновь взяла слово:

Ночь

Влияют боги на судьбу людей,
Любовью или яростью своей
Меняют формы их. Они согласны,
Что лучшее из чисел – ТРИ – прекрасно.


Повтор Песни преображения

Ночь с Дианой приказали… и далее

Затем Ночь коснулась вторых трёх деревьев, и сцена опустилась вместе с ними, как и прежде, и, вкратце, вторые три дерева во всех отношениях были такими же, как и первые. Ночь снова заговорила:

Ночь

Волшебный жезл, в последний, третий раз
Верни ты прежний облик им сейчас.

Ночь коснулась последней тройки деревьев, и та же Песня преображения была спета в третий раз; последние три дерева преобразились, и «маскеры» поднялись, когда первые музыканты начали играть своё произведение для Хора:

Вновь этой песни раздаётся звон:
Британии ты светоч, Аполлон!

Этот хор был подобен Эхо, сопровождаемый корнетами, затем консортом из десяти инструментов, затем консортом из двенадцати и двойным хором голосов, стоящих по обе стороны, один напротив другого, по пять голосов. Иногда каждый хор звучал по отдельности, иногда хоры смешивались, но в заключении спели все вместе. Их гармоничное исполнение, столь великолепное благодаря месту и разнообразию инструментов, меняющейся манере пения и стольким превосходным мастерам (их общее число составляло сорок два голоса и инструмента), не могло не доставить огромного удовлетворения слушателям. В то время как этот хор пел дважды, девять танцоров, скрипки, или консорт из двенадцати исполнителей, начали исполнять второй танец. Их музыка сопровождалась звучанием корнетов, а затем была подхвачена подобным же образом консортом из десяти музыкантов (иногда они исполняли попеременно, иногда играли все сразу). Этот вид музыкального сопровождения так хорошо сочетался с их одеянием и был так по-настоящему разнообразен, что ни один танец никогда не мог быть лучше украшен, чем этот, поскольку (в таком музыкальном возбуждении) он исполнялся «маскерами». После этого танца Ночь спустилась из рощи и обратилась своей речью к участникам Маски:

Ночь

Доволен Феб, и рады видеть мы
Всех слуг его, коль нет златой тюрьмы.
Хоть Цинтия свою явила милость
И с вами наконец-то помирилась,
Торжественно должны вы все пройти
Вкруг дерева её на том пути:
То древо Целомудрия Дианы,
На том холме стоит оно, желанно.
Вы будете, надев листву в те дни,
Невидимы для нимф в лесной тени. 
Там вы богиню славьте с новой силой,
Коль не напрасно гнев она смирила.
Ночь поведёт вас, рядом – каждый Час,
Чтоб злые духи не сбивали вас.

В конце этой речи Ночь сначала пошла одна, а после за ней двинулся один Час со своим факелом, а за ним «маскер»; и так по порядку, один за другим: Час – с факелом и «маскер» –  они направились к дереву Дианы. Когда «маскеры» проходили мимо дома Ночи, каждый из них, благодаря Часу, получал свой шлем, срывал ненастоящую одежду, с почтением приносил её к дереву Целомудрия, и в своём прославленном одеянии, со своим Часом перед ним шагал к беседке Флоры. Их одежда была сшита из атласа цвета гвоздики, покрытого широким серебряным кружевом, их шлемы были выполнены из того же материала. Итак, они прошли через беседку Флоры, где присоединились к двум факельщикам и двум «маскерам», и когда спустились в рощу, Часы расступились по обе стороны и освободили место между ними для «маскеров», которые спустились на танцплощадку в таком порядке, чтобы начать свой третий танец. Во время этого шествия шесть корнетов и шесть голосов капеллы пели торжественный мотет из шести частей со следующими словами:

Вот идём, безгрешны и просты,
Мы к древу чистоты;
Здесь корень-воздержанье погружён
Вглубь влажной почвы, где желает он
Лишь только воду пить;
Другим питьём ведь жажду не избыть:
Тогда питает ветви он свободно,
Но те, хоть и бесплодны,
Листву готовы порождать,
            Чтоб древо украшать.
Деревья у Дианы под защитой,
Вот почему мы ходим мрачной свитой.
Когда безгрешны взоры и сердца,
То радуется Феба без конца.

Когда мотет закончился, скрипки начали играть третий танец, который был оживленно исполнен «маскерами», после чего они вывели дам и станцевали с ними. Закончив танец, «маскеры» вернули дам обратно на их места; а Геспер вместе с остальными участниками спустился из рощи на танцплощадку и обратился к «маскерам» со следующими словами:

Геспер

О, слуги Феба, новому рожденью
Вы рады своему, да и прощенью;
Судьба вернула вам ваш прежний вид,
С Владыкой вашим Геспер говорит.
Пусть он уйдёт, а фрейлина невесты
Пусть ищет для ночных желаний место
Сквозь тусклые вечерние огни –
В честь брачной Ночи гаснут пусть они.
Я Гименею путь сей уступаю,
Обижен он моей задержкой, знаю.
Здесь Ночь – княгиня, с ней должны вы быть,
Подругу свою новую почтить.

Ночь

Сюда принёс ты, Геспер, соглашенье,
И с ним уйти ты должен, без сомненья.
Вы, кто в искусстве, музыке сильны,
Звезде сей на прощанье спеть должны.


Диалог четырёх голосов, двух басов и двух дискантов

1.                Какая добрая звезда
                Невесту прославляет?
2.                Геспер на западе когда
                День с ночью разделяет.
1.                Так кто имеет верховенство,   
                Сказав, что радость перейдёт в блаженство? 
      2.                Вечерняя звезда есть для невест!
1.                Им далеко смотреть окрест!
2.                Женихов Эрот чарует! 
                1. Ради власти.
2.                Почему?
                1. Они мешают полной страсти.
2.                Для любви и день короче,
                Сердце просит долгой ночи.
Хор.              Ты, Геспер, превзошёл весь звёздный край,
                Хваля здесь свадьбу, а теперь прощай.               

В то время как Хор повторял свои слова («а теперь прощай»), Геспер поочередно прощался с Ночью, Флорой и Зефиром, Часами и Сильванами. Когда хор спел свою партию во второй раз, Геспер поднялся в рощу, где, снова повернувшись к певцам, ещё раз попрощался с ними и пошёл мимо дома Ночи. Затем Ночь пропела две строчки, и после этих слов все удалились в рощу, где они находились до этого.

Ночь

Ну, Флора, свиту мы забрать готовы,
Чтоб потускневший пир светился снова.

«Маскеры» начали свои быстрые танцы: куранту, левальту и гальярду – и, когда они закончили, Ночь заговорила из рощи, подходя ближе к танцующим.

Ночь
Здесь стойте, сила Ночи наготове,
Её Часы исправно хмурят брови.
Украсить ложе жаждет Гименей
И в то гнездо направить голубей.
Ваш быстрый танец будет всех чудесней,
Мы скажем всем – Спокойной ночи! – песней. 

В конце этих слов скрипки заиграли четыре новых танца, которые были превосходно исполнены «маскерами», и закончились легкой сменой музыки и такта. После танца последовал песенный диалог из двух голосов: тенора и баса, Сильвана и Часа.

Сильван (тенор)

Ты скажи мне Ночи Час,
Где ты ищешь свой экстаз?

Час (бас)
Не во сне.

Сильван

     А где тогда?

Час

Взгляд людей игривый, да!

Сильван

Любишь музыку?

Час

                То сладость?

Сильван

Ну а танцы?

Час

                Это радость?

Сильван

А тебе приятны феи?

Час

Мы похожи, но темнее?
Ты скажи мне, благодать
Разве рощу посещать?

Сильван

Жизнь тогда полна значенья,
Где безгрешны наслаждения.

Хор

Спектакль мы королевский оставляем,
Спокойной ночи Фебу все желаем.

Этот хор был исполнен с несколькими музыкальными повторами и голосами, как и в предыдущем большом хоре. В конце пения «маскеры», сняв свои личины и шлемы, низко поклонились королю и проводили Его Величество к месту пиршества.

К читателю:

Мне ни лавры, ни котурны
Не нужны; лишь отклик бурный
Леди – лучше всех наград,
Есть овации – я рад.
Почитать лишь их святыни
Мы должны весельем ныне:
Только уши не терзать,
Нежно, плавно стих читать.
Пусть трагичная баллада
Всполошит исчадий ада;
Описать нам эпос дан
Жизнь морей и дальних стран.
Дом, коль мал, – вещей немного,
Чуть похвалишь – снял тревогу.
Плохо тем, чей лоб вспотел:
Ждать триумфа – их удел;
А меня зовут пусть, право,
Розничным торговцем славой.

Эпиграмма  (написана на латыни)

Что ты в стихи окунаешься? Иль подобает
Песни писать озорные целителю в кресле?
Феб, музыкант ты и медик, коль нужно леченье,
Радость приятная сразу поможет больному.
Верь, кто с рождения в музыке полный невежда,
Тот, я считаю, лишён и врачебного духа.

FINIS.

оригинал:
Изображение: Неизвестный художник. Портрет Джеймса Хэя, 1-й графа Карлайла (ок. 1580, — 1636) )фрагмент) . Национальная портретная галерея, Лондон

Джеймс Хей — англо-шотландский дворянин и дипломат, фаворит короля Якова I.