Как-то раз я нёс банку с вареньем и, задумавшись о

Как-то раз я нёс банку с вареньем и, задумавшись о глубоком, не заметил, как она медленно, миллиметр за миллиметром, выскальзывала из моих рук, стремясь туда, вниз, к свободе, к мнимой вседозволенности, делая вид, будто всё будет как прежде, не принимая в расчёт жестокую, рассекающую воздух топором реальность, и всё же, достигнув своей цели, горемычная банка с вареньем пулей Нейслера прорывала площадью своего поперечного сечения  почти азотную пустоту и таки вдребезги разбилась о грубый, не приемлющий никаких сентиментальностей пол, рассыпаясь на тысячи осколков, ранящих своей стеклянной неотесанностью мою душу, душу людей, участвовавших в приготовлении этого варенья, и трудяг, занимавшихся сбором тем самых бунтующих фруктов, но так как именно моей собственной персоне довелось и быть собой, и являться полулюбительским поваром, испытывающим свои кулинарные способности в закручивании банок, и тем самым индивидом, расставившим в позапрошлый четверг приоритеты не в пользу соревнования по бильярду среди шумной компании друзей, а в пользу тихой обстановки в вечернем саду и спокойному сбору фруктов, то я получил тройной психологический удар от каждого дребезжащего осколочка
(В поле заголовка всё, к сожалению, не поместилось)
____________________
Стеклятся вареники,
Как яйца полемики.
Заняться в Америке
Авиацъей в манере кейн-
сианской ламели и
Пиратской фланелевой
Курточки. Зеркала
Тут почти из кола.
Ну, почтить и скала
Жгутом ведь не смогла.
В рупор синь, в небо мгла.
Мне одна хлебится
Свесь орла, не птицы
Кровательно жёлтой,
Как матерь-ножовка.
Начать бледно шёлком,
Продолжить тарелить
Прохожим о смерти
Булочки маковой.
Шуточки, право же!
Улица
Улится
У лица.