Трели Дьявола сц10 Таверна на Бычьем рынке

           С Ц Е Н А  10.

В ту же ночь. Площадь у Бычьего рынка, плещется фонтан, за фонтаном - храм Весты, направо угадывается силуэт церкви Марии Египетской, двери которой открыты, и время от времени в неё заходят люди. Вокруг несколько домов, один из них в два этажа с вывеской "Золотые огни". Во дворе дома, под каштаном несколько столов с лавками, ХОЗЯЙКА постоялого двора, она явно ожидает кого-то.
Появляется ПАОЛИНА и двое мужчин, один из них освещает дорогу фонарём, оба в длинных плащах; остановившись, они шепчутся, и расходятся. ПАОЛИНА одна направляется к постоялому двору.

            
Входят ТАРТИНИ и АЛЬБИНОНИ, затем КАРЛИНО, следуя неподалёку, подслушивает; они его не замечают.

АЛЬБИНОНИ (ещё за сценой).
        Но в прежние года я по ночам не шлялся.
        Зато и битым никогда не возвращался.
        Я не любитель, знаешь, этаких забав,
        Я сибарит, но ты… Я узнаю твой нрав!
        Скажи мне, наконец, куда мы держим путь?
        Не доставало мне беды с тобой хлебнуть.

          Каким грехам, хотел бы знать,
          В наперсники тебе назначен,
          Чтобы, когда я буду схвачен,
          На пытке складно отвечать?
ТАРТИНИ.
          От сотворенья и до наших дней
          Не видел мир истории чудней.
          Безумный сон, кощунство ль, милость Ада,
          Обещанная ль Дьяволом награда, –
          Когда сравнить уместно, – перед ней
          Пуста галера золотых гиней.
АЛЬБИНОНИ.
          Не сомневаюсь, там, где ты,       
          Хозяин твой неподалёку.
          Что до меня,  – по первому намёку,
          Узнав знакомые черты -
          На лбу рогов святой четы,
          Свиное рыло и копыта, –    
          Да может ли почтенье быть забыто!
ТАРТИНИ.. 
          Оставь. Храбришься ты напрасно,
          Его дразнить не безопасно.
          Молчи иль говори с почтением о Нём:
          Мир при луне совсем не то, что днём.
АЛЬБИНОНИ.
          Ещё одно хотел бы знать:
          Как Князя Тьмы при встрече величать?
ТАРТИНИ.
          Прозванья прежние все лгут:
          Аббат Вивальди, – ныне так зовут.
АЛЬБИНОНИ.
          Отец Тартини, ненависть – отрава,
          Ведь музыка – невинная забава. 
          Ты не простил обиды толстяку? 
            Но всей Венеции известно,
            Он состязанье выиграл честно...
          В монахи - по такому пустяку, -
          Отдав на осмеянье имя, честь...
ТАРТИНИ.
          Себе оставил гордость я и месть!


ТАРТИНИ (входя).
        Приехав в Рим сегодня поутру,
        В волнении каких-то ожиданий,
        Я тут же поспешил к Петру,
        Как если б мне назначено свиданье.
        Под вечное благословенье
        О тайнах музыки трактат
        Ко гробу положить был рад,
        И слушал ангельское пенье...
АЛЬБИНОНИ.
        Я спать хочу, и твой трактат
        Мне хуже, чем петля на шее.
        Дари мне Пётр ключи от врат -
        Постель я выберу скорее.
ТАРТИНИ.       
        Я стал молиться, вдруг – она,
        Моя жена, ко мне навстречу!
        И прелести такой полна!..
АЛЬБИНОНИ.
        Прости, Джузеппе, но замечу, -
        Ночь тёмная; ну что за были:
        Она семнадцать лет в могиле!
ТАРТИНИ.       
        Что из того?! - С ней шла старуха, -
        Хромая, горб из-за спины,
        Похожая на злого духа,
        Как ангел с адской стороны.
        Но - рядом... О, сама весна!
        Вуали шелковой волна
        Скользит на бархатные плечи, -
        И так печальна, так бледна,
        Глядит на трепетные свечи…
        Я ж – не живее истукана.
АЛЬБИНОНИ.
        Занятный бред под шум фонтана.
        Как чудесам не удивиться:
        К Петру - покойнице явиться.
ТАРТИНИ..       
        О, ты бы видел, как она молилась.      
        Я не видал подобного давно.
        Так горячо, - как тень, что возвратилась
        Из Ада ль или Рая всё равно,       
        А в вышине, - и тихо так, - начало
        Под сводами Петра вдруг зазвучало...
АЛЬБИНОНИ.
        Не может быть!..
ТАРТИНИ.
               Да! - "Дьявольские трели"! –
         Над нею ангелы, казалось, даже пели, -
         Как шепот, нежно, слышно – еле-еле.
         Когда бы не небесная любовь,      
         Когда бы не проклятая соната!
         Душа чудесным сном объята! -
         Её слезинки, локон, бровь -
         Мне прошлое вернули вновь,
         И каюсь, аду был я рад
         У гроба стража райских врат.
         Ты убедишься,  –  как была!
         Не мог я пред крестом забыться
         Настолько, чтобы ошибиться –
         Она красавицей слыла.
         Я шёл за ними по пятам,
         Теряясь в мыслях и догадках,
         Я и сейчас, как в лихорадке,
         В сомненье с верой пополам.
         И мне, компанию составя,
         Рассудишь здраво, не лукавя.
         Но всё ж хочу предостеречь:
         Чтобы несчастья не навлечь,
         Не забывай о власти «Трелей»…
АЛЬБИНОНИ.
         Безбожника закоренелей
         Пожалуй, в Риме не сыскать.
         Ты мог бы больше мне сказать.
         Твой спор с Вивальди и венчанье
         Чуть ли не в первый день свиданья!

ТАРТИНИ.         
         Венчались ночью мы, и тайно -
         То было велено судьбой,
         ...................
ТАРТИНИ.
         Сквозь ставни свет. Пришли, Томазо. -   
         Её балкон. – Сомненья сразу            
         Оставят место удивленью
         Необычайному явленью.
         Смотри же! - С лампой, у окна...
         Походка, все движения!

    АННИТА открывает ставни на окнах. Она в шляпе, с маской на глазах.

АЛЬБИНОНИ.               
         Чтоб сохраниться так. - Она            
         Пример омоложения.               
ТАРТИНИ..               
         Молчи, я не шучу с тобой.
         Из гроба вызвана волшбой! -
         Из грёз моих, рассветом стёртых,
         Она пришла из мира мёртвых! 
         Семнадцать лет всеми ночами
         К ней льну, как к берегу ручей...
         Но если не её, - то чей,      
         Из гроба вызванный мольбами?..
         О, светлый образ, свет очей!
КАРЛИНО(не веря глазам, видит АННИТУ).
         Аннита?.. Нет!.. Да! - В трёх шагах!

         О, что за чёрт! кто тот монах?
         И как он смотрит на неё! 
         Подсказывает мне чутьё,
         Они не просто так болтают,
         Но явно что-то затевают!   

         (Они меня еще не знают,
         Как я не знаю, слова «страх»!)
АЛЬБИНОНИ.
         Безумие - апофеоз любви.         
         В ней было редкое очарование.
         Когда б не смерть, в её крови -
         Быть любящей женой - призвание.
         Кругом веселье, карнавал,
         Ну что за тайну ты узнал,               
         Что нет покоя даже аду,
         И вот - безумие в награду.
         Ты кончишь как и Ариосто:               
         Сойти с ума влюблённым просто.
         История о Дьяволе нелепа -
         Чтоб вывел мёртвую из склепа, -         
         Подобное возможно лишь в мечтах.
ТАРТИНИ.
         Он вывел скрипкой - на моих глазах!
         Смычок в его руке, - и вдруг  свеча погасла,
         И в лунном свете я увидел ясно, -
         Как вот тебя сейчас, – идущую ко мне
         Средь мрака, в полыхающем...
АЛЬБИНОНИ (с иронией).
                ...как пламя Ада!
ТАРТИНИ.
         Взгляни же на неё: достаточно лишь взгляда!

(АННИТА выходит на балкон, снимает маску, луна озаряет её лицо. Она зажигает лампаду перед образом Христа в нише стены.)

ПАНТАЛОНЕ (ещё не глядя на балкон).
         О, где рассудок твой? В своём ли ты уме!
         В безумных снах ты ищешь исцеленья.
         Ведь это бред!

ТАРТИНИ.
                Ни страха, ни сомненья! -
         Под звуки "Трелей" вновь и вновь
         Ты предо мной!.. Ах, стынет кровь!
         Жить без неё? – Да сгинет мир в чуме!
         И в блеске тысячи мечей
         Смерть не нашла б страшнее жала:
         Невинный, тихий взгляд очей
         Она мне в сердце погружала!..
АЛЬБИНОНИ.
         Людские страсти! Сколько муки
         Сулит влюблённым час разлуки...

      (Вдруг видит АННИТУ - ошеломлён.)

         Хоть я не верю чудесам, -
         Не знаю, верить ли глазам?..
         Но удивление умерю,
         Нет-нет, я в чудеса не верю.

         Жаль, в вере я совсем не твёрд...
         Поверить в Сатану мне сложно.
         Да кто ж она? О, что за чёрт!
         Такое сходство невозможно!
         Рассудку не сыскать спасенья,
         Воистину достойно удивления.
ТАРТИНИ.         
         Рассудок мой - что парус в мрачный штиль,
         Не различить, где – бред, где – сон, где – быль.
         Заклятье Дьявола я слышу вновь,
         И голос, леденящий в жилах кровь!
АЛЬБИНОНИ..         
         О, чудо! Я заинтригован,
         И ею просто очарован!
Античные богини не умерли: она одна из них! Ещё немного, и я...

ПАОЛИНА (появляется в окне). Чулки чинила, да считала, сколько мы должны. Так здесь все дорого. В Мантуе мы тоже заказывали индейку, и жирней была и дешевле.
АННИТА (помолившись). Прими от меня цветы, Иисусе, а если у меня не будет мужа, я останусь твоей невестой, весела и без пятен на лице. (Украшает цветами икону.)

ПАОЛИНА.
       Деньжат у нас, сестрица, мало...
       Чулки чинила, да считала...
       Мы за гостиницу должны...
       А как все дорого, невкусно,
       Грязь, миски грудой сложены.
       Здесь всюду так, что даже гнусно.
       А за столом мне даже гнусно
       Зима…  А мы… Вот-вот и стужа...
АННИТА.
      Прими, Иисусе, от меня цветы...   
      А если у меня не будет мужа...
      Виновен кто угодно, но не ты.
      Останусь я твоей невестой,
      И весела, без пятен на лице...
ПАОЛИНА.
      В небесном этом чёртовом отце
      Помошника беднякам он — зря стараться.
Мошенник.
      Давно б пора с ним поквитаться.
(Плюёт, вытирает, и продолжает молиться.)

ВНЕСТИ изменен.
ТАРТИНИ.
        Так часто призрак мне являлся, -
        Как будто  с ней не расставался.
АЛЬБИНОНИ.
        Глазам поверить не под силу,
        Какие возлагать надежды на могилу?
        У неба тайн – товар у бога в лавке,
        В неразберихе, в шуме, в давке,
        Когда охотников со всех сторон, -
        Где старцу уследить за тайной похорон!
ТАРТИНИ. (в сильном волнении).
        Торжественность заклятий,
        Вся мощь и ад проклятий,
        И холод мертвой крови
        В одном движенье брови!
        На пытку, на костёр - клянусь,
        Хоть и признаться я страшусь, -
        Могила мой свидетель, это…
АЛЬБИНОНИ.
        Не может быть Елизавета!
        Напрасны клятвы: с богом в ссоре,
        Не бродят призраки в соборе.

ПОВТОР: СМ ВЫШЕ
ПАОЛИНА. Трясучие повозки, зной, пыль; зимой чуть не замерзли в поле. Я боюсь за тебя. Не лучше ли было остаться в монастыре?
АННИТА. Вспомни театр в Мантуе: - зал в синем бархате, и всё сверкает золотом. Сколько раз он говорил мне:  "Жизнь, Аннита, - это карнавал." Монастырь?!.
       Чтоб в келье до зари у пяльцев
       Карпеть да слёзы проливать?!
       О, нет, такому не бывать.
       Я с бриллиантами на пальцах
       Мечтала перед ним предстать. -
       Не девочкой, не ученицей –
       Известной оперной певицей,
       Добившейся бессмертной славы.
       Мечты - не детские забавы:
       И у мечты бывает власть,
       Когда её питает страсть.
ПАОЛИНА.
       Ах милая моя, Аннита,



       Мечта, хоть золотом расшита,         
       Но на обед её не хватит:
       Она по векселям не платит.

АЛЬБИНОНИ.
       Очнись! – Перед тобой дитя!
       Взгляни: она сама невинность.
       А сходство вовсе не провинность,
       Так отнесись к нему шутя!
       Иль ты про сан свой позабыл?
ТАРТИНИ.
       Я б от досады волком взвыл!..


АННИТА. Пришелица из того света  - в поэму?
В то утро само небо послало мне Карлино. Но я бежала от него не простившись. Я разбила ему сердце. Бедный Карлино!
ПАОЛИНА. Ах, что творится в Риме!  Ты слышала о дьявольском заклятии? Того и гляди, встречу твою мать среди улицы.
АННИТА. Я не хочу об этом ничего знать. Я хочу одного - увидеть нашего синьора, и чтобы он был здоров, и так же добр к нам..

КАРЛИНО. Ну, наконец, убрались. Аннита! Карлино здесь! Тот, что помог тебе бежать из монастыря. Тот, с которым ты делила кров кибитки. Ах, Аннина, если бы ты знала, как долго я искал тебя! Видишь, нет на мне сутаны – я сделался поэтом, мешок мой набит сонетами в твою честь. Аннина! Когда ты сбежала в Падуе, наша труппа распалась. От горя я хотел покончить с собой, но один безвестный странствующий монах по доброте своей уговорил меня жить. И я живу в долг - у сонетов и счастья!

ТАРТИНИ. Ты убедился? Свершилось! Чудо свершилось. Я вырвал её из Ада!
ПАНТАЛОНЕ.
ПАОЛИНА. О, святая Тереза! Не произноси имени, если не хочешь беды. И не забудь своего: теперь ты Елизавета.
АННИТА. Как забыть святое? Я ожила. Я проживу вторую жизнь.   
ПАОЛИНА. Э, ты посмотри, - опять телега с мертвецом. Он оживёт, и завтра тоже будет стоять в толпе и смотреть на костёр, будто и не лежал в могиле. Наш синьор - дьявол. Он дьявол! (Крестится, целует икону. Уходит. АННИТА стоит, задумчива.)
ТАРТИНИ.
        Ты видел?
ПАНТАЛОНЕ. Что за небесный цветок... Призрак на утренней заре!
       Таких чудес не видел свет
       У Ада объяснений нет!

АЛЬБИНОНИ (возвращается). О, что за таинственная Елена! Мои мысли уводят меня далеко. Кто ты? Быть любимым тобой – больше, чем обладать небом.
ПАОЛИНА (входя, тихо). Если тебя узнают, бросят в тюрьму святой инквизиции. Моим ли костям не знать тамошних палачей. Таким, как ты, забивают кол в сердце.
...........

ПАОЛИНА. Я боялась к нему подойти: боялась, что прибьет. Джованни нам поможет, - приведёт его к нам, и мы упадём к его ногам.
АННИТА. Завтра я добуду деньги: я возьму бубен и стану плясать, разжигая в мужчинах страсть. Я обожгу их взглядом, соблазню смехом, околдую! Кровь вспыхнет огнём в их жилах! Теперь уж я не та, что прежде. Взгляни в мои глаза: в них снова жизнь! Мой господин, о, мой господин! Он вернул мне солнце!
           это ПОВТОР!:
        Мне слёз монахиней не лить:
        В холодном склепе лучше гнить!

ТАРТИНИ. То речи цыганки или ведьмы.
АЛЬБИНОНИ..  Но сходство удивительно.
БРОДЯГА (входя). Я слышу её голос. О, солнце моё, Аннита... Ты снишься твоему Карлино!
        Аннита?! Нет!.. Здесь, в трёх шагах!..
        Но, что за чёрт, что за монах?
        И как он смотрит на неё! 
        Подсказывает мне чутьё,
        Они не просто так болтают,
        Но явно что-то затевают!
АННИТА (украшая икону цветами).
        На небе ангела прекрасней нет,
        Его заботами мир полнится рапсодий.
        О нём молюсь я на ночь с детских лет:
        Он повелитель звуков и мелодий.
        Возьмёт смычок - все чувства, все желанья,
Доступно скрипке передать желанье,
        Движенье сердца, даже грусть огня,      
        Иль страшного, давнишнего преданья
Старинного и страшного преданья,
        И робость зародившегося дня,
        И горечь тайны вечного молчания, —
        Мелодии божественной изгнания, -
        Всё скажет скрипка... Как же поступить?..
        Мне без любви и музыки не жить.
        (Уходит, затем возвращается.)
ТАРТИНИ.
        Ты слышал?
АЛЬБИНОНИ.
                Да.
ТАРТИНИ.
                О чём она жалеет?
        Чьё имя в тайниках души лелеет?
ПАНТАЛОНЕ.
        Я поражен не меньше твоего,
        Но тут лишь сходство, больше ничего.            
        Я чуду так же был бы рад...
ТАРТИНИ.               
        Я ставлю жизнь свою в заклад,
        И с дьяволом готов сшибиться –
        Она! Могу ль я ошибиться!
АЛЬБИНОНИ.
        Коль не обманывает слух,
        Одно скажу: она не дух,
        Но думаю, твоя соната,
        Увы, ни чуть не виновата.
ТАРТИНИ.
        Пятнадцать лет, страдая и казнясь,
        Хранил я "Трели" в тайне ото всех.
АЛЬБИНОНИ.
        И Дьявол в них, над смертью вознесясь,
        Уж искупил наш первородный грех.
        И если так, в обители земной
        Весь род людской клянётся Сатаной!
Отныне будем клясться Сатаной!
АННИТА (с куклой). Дон подарил мне этого старичка с крыльями, но тогда вы были ангелом, синьор. Печально, что  время и старость обошлись с вами столь жестоко. Куда девалась ваша красота? Где вы так сильно потратились? что стало с вашими крыльями, сударь? - они висят точно паутинки. Но хуже всего обстоит с вашим сердцем: оно не принадлежит мне, иначе вы были бы здесь. А я... я последовала бы за вами даже в ад.
АЛЬБИНОНИ.
.
        Сердечко отдано любви.
ТАРТИНИ.         
        О, как – смотри, – она прекрасна!
АЛЬБИНОНИ.
        Её женой лишь не зови:
        За призраком бежать опасно.               
        Безумие - бродя по свету,
        Разыскивать Елизавету...
        Похожа на венецианку,
        Заговорим и тайну - наизнанку!       

ТАРТИНИ.
        Да, но... Боюсь заговорить.
        О, нет! Хочу повременить.   
АННИТА.
        С мольбой о вас, все гибнущие в море,
        Я буду думать о моём синьоре.
        Мой рыцарь в латах, я его до гроба...
АЛЬБИНОНИ.
        Замешана какая-то особа? 
ТАРТИНИ.      
        Клянусь крестом, он кровью захлебнётся,
        Кто б ни был ты, - лишь дьявол увернётся.       
        Узнать бы, - кто? Клинок горит в руках! 
АЛЬБИНОНИ.
        Сдаётся мне, мы в чистых дураках.
        Но чтобы мёртвые из гроба выходили
        И, света не страшась, по улицам бродили,
        Послушные смычку, - дрожанию струны,
        Как скоморохи с адской стороны,
        Глумясь над смертию на площадях плясали,
        А люди б, изумясь, со страхом им внимали?! –
        Что ж стало б на земле? Да, это было б славно.
        Не верю богу я, а Дьяволу подавно!
КАРЛИНО. О, благословенная ночь! Аннита! Та, ради которой я бросил семинарию, и проклят моим обожаемым родителем! И стала ещё лучше с тех пор, как сбежала из труппы. А с ней и её сестрица! Да уж не грежу ли я?
ПАОЛИНА (входя, с деньгами в руке).
        От наших денег - половина.
АННИТА.
        Мне показалось, там - Карлино!
ПАОЛИНА.
        Не может быть, ты бредишь им.
        И эти скоро проедим...

 (Двое человек, запрягшись в повозку, провозят через площадь гроб, АННИТА и ПАОЛИНА крестятся.)   

АЛЬБИНОНИ.
        Безумцы к кладбищам спешат,
        Гроба под "Трели" потрошат,
        И мертвецов везут обратно.
        Что с миром станет, - не понятно...
        В безумье ввергла Рим соната,
        чревато
АННИТА.
        Вдруг стал чужим, смотрел – крестился,      
        Чему вздыхал, о чём молился?
        И скрипку скорбью чёрной звуки
        Терзали...
                (Уходит.)
ТАРТИНИ.
                Дьявольские муки!
         Пусть лунной ночью соловей кричит
         Проклятия любви и поцелуям!
         Ручей - шипеньем змей журчит,
         Пуская яд по звонким струям!
         Безумие пусть пожинает всходы -
         Пред матерью из рода в роды
         С ножом идёт на брата брат, -
         Её слова страшней мне во сто крат!
АЛЬБИНОНИ.
         О, рок! Но скрыться невозможно,
         Как ничего не изменить!
ТАРТИНИ.
         Но это было бы безбожно -
         Её со мною разлучить!..
ПАОЛИНА.
         Мужчиной управлять - забава, а не дело,
         С твоей-то красотой и дурочка б сумела.
         Любовь над сердцем повелитель.
         Нам нужен щедрый покровитель.
ТАРТИНИ (со стоном).         
         Наложницей ли служит красота?!
         Кровавым призраком любовь не смотрит в очи,
         Ночным убийцей - в сумраке полночи!
         Нет! - Бездне не подвластна высота.
         Моя любовь на троне прочном,
         Чтоб в мире восцарить порочном!
АЛЬБИНОНИ.
         Тебя узнать нельзя, то речи не монаха,
         Скорее, юноши, не знающего страха.
ТАРТИНИ (с восторгом).         
         Что ж, так и есть, мне страх неведом.
         Я за судьбою повсюду - следом. 
         Вот тайна тайн! – Сонаты власть и сила
         Из Ада вырвала её и к жизни возвратила!
         Заклятье звуков вечный плен
         Могил холодных прах и тлен,
         Покой, обещанный костям, -
         Вновь в жертву суетным страстям! -
         По тайным тропам адских сфер
         Ведёт их в "Трелях" Люцифер!
         Конца нет в мире чудесам! -
         Вернуть всех солнцу, небесам -
         Под носом псов сторожевых
         Вернуть, - смутив покой живых!
         Так "Трелями" заклял я смерть,
         И с Дьяволом восстал на Твердь!

КАРЛИНО. Кто они? Не собираются ли они похитить мою Анниту? Притаюсь, и буду следить.

        АННИТА, с кувшином, направляется к фонтану.
       ТАРТИНИ наблюдает за ней, затем снимает свою маску.

ТАРТИНИ.
        Не верю ни кресту, молитвам, Аду,
        Последней верой верю свету дня.
        Мне нет с рассудком никакого сладу:
        Она стоит лишь в шаге от меня!
Мое почтение, синьорина.
АННИТА.
        Святой отец?..
ТАРТИНИ.
                Ты - призрак?!ю - Плоть и кровь!
        Испугана! Не узнаешь? Или не рада?
        Но - тот же профиль, локон, бровь...       
        Непостижимое свершилось властью Ада!
        Кого б в тебе не встретил вновь, -
        Тепло дыхания – вот вся моя награда!
АННИТА.
        Кто вы?
ТАРТИНИ.
               Ты дух иль нет? - Священный аромат...
        Глаза, улыбка, тот же  взгляд!
АННИТА.
        О, нет, святой отец, мы с вами не встречались,    
        Взгляните на меня. Вы, верно, обознались.
ТАРТИНИ.
        От берегов каких, так странно и нежданно,
        Как прежде молода и так же мне желанна!?.

АННИТА.
        Но в Риме я лишь первый раз
        И кто вы, - я не знаю вас.
ТАРТИНИ (не слушая, трогательно, шёпотом). Может ли такое быть?..
        Любимая! подай, как прежде, руку!..
        Услышь, - не дрогнет ли в душе?
        Разлуки нашей долгой муку
        Благословили мы уже,
        Простим же смерть: её дыханье
        Не означало расставанья!
АННИНА (порываясь уйти). Отец, позвольте мне уйти.
ТАРТИНИ.
       Постойте, дочь моя!.. Кто вы?
ПАОЛИНА (входя).
       Приёмы ваши не новы,
       И вас на исповедь едва ли,               
       Святой отец, мы ожидали.
ТАРТИНИ (удерживая АННИТУ за руку).
       Елизавета, ты ли?.. Боже!..
ПАОЛИНА.
      Синьор, на что это похоже!
      Вставать нам завтра спозаранку,
      И мы не клюнем на приманку.
ТАРТИНИ. Ещё мгновенье! умоляю!.. Да благословит вас небо на вашем пути.  Простите, дитя моё.
 
      АННИТА и ПАОЛИНА уходят во двор таверны.

АЛЬБИНОНИ (сняв маску ПОНТАЛОНЕ, взволнован и озадачен). Бог зрит твои слёзы, но та, которой их осушить, истлела.
       
        За что бы милости такие нам даны,
        Чтоб были мёртвые живым возвращены?
        Уж не любви – искать спасенья б впору.
        Остерегись вступать с рассудком в ссору.

ТАРТИНИ (помолчав).
        Мой шёпот жарких слов чудовищно уродлив.
        И как бы ни старался Дьявол быть угодлив,
        Подмену чувствую: я ночь принял за день.
        Безумие сошло: она всего лишь тень. 
        Гомункул, выращенный в колбе колдуна!..
АЛЬБИНОНИ.
        Ты бредишь, друг. Смешны твои стенанья.
        Бессильны перед смертью заклинанья.
ТАРТИНИ.
        Но всё ж в сомненье я: цыганка влюблена.
        Мы оба слышали: столь искренни признанья.
        Сомнения змеёй мне в душу заползли,
        И ревность дикую опять во мне зажгли.
        О, если бы ты знал тех дьяволиц лобзанья!
        Такие радости, восторги нам сулят -
        Грехопадение любое освятят!

        Той ночью я горел от дьяволиц лобзаний!
        Те наслаждения превыше всех желаний,
        В Аду мой Рай! О, не земное счастье! - 
        Вбивали гвозди мне в ступни, в запястья.
        Но был я к боли нем: то смерть меня ласкала! 
        Возьми меня, - молил, - испил яд наслаждений,
        Возьми! Но отпусти, - Она не отпускала…
        В бреду, в безумии яд сладких искушений…

        ............................................
Искушений, ощущений сожалений  свершений
        Старуха смерть! О, ты вовсе не стара!
Желаний   свиданий   
        ...............................
КАРЛИНО. Да будут прокляты все старики мира! О, чёрт меня возьми, что здесь происходит?
ТАРТИНИ.
       Зайдём в часовню - душу остужу,
       И покаяния огнём не пощажу.
АЛЬБИНОНИ.
      С безумцами любви и аду не ужиться,
      Но на меня ты можешь положиться.
      У тайны завтра ж получу я ссуду
      И для тебя хоть что-нибудь добуду.
             
   ТАРТИНИ и АЛЬБИНОНИ уходят в часовню. КАРЛИНО под балконом.

АЛЬБИНОНИ (возвращается). Что за таинственная Елена? Никогда, никогда ещё не встречал я такой красоты.
      Жаль, в вере я совсем не твёрд:
      Поверить в Сатану мне сложно.
      Да кто ж она? О, что за чёрт,
      Такое сходство невозможно!
         (Уходит в церковь.)

КАРЛИНО. Наконец, убрались. Аннита! Карлино здесь!(Бросает камушки в ставни.) Тот, что помог тебе бежать из монастыря, и с кем ты делила кров кибитки! Ах, Аннита, если бы ты знала, как долго я искал тебя! Аннита! Выйди же, нас никто не слышит. Видишь, нет на мне сутаны – я сделался поэтом, и мешок мой набит сонетами в твою честь. Аннита! (АННИТА появляется на балконе, делает ему знак говорить тише.) Когда ты сбежала, от горя я хотел покончить с собой, но один безвестный странствующий священник по доброте своей уговорил меня жить. И я живу в долг - у сонетов и счастья!

     Появляются ВИВАЛЬДИ и ДЖОВАННИ. Говорят в полголоса.

ВИВАЛЬДИ. У кого на сердце любовь, у того шпора в боку.
ДЖОВАННИ. Ох, какие золотые слова, святой отец. Позвольте я помогу вам надеть на вас вашу маску.

Надевает маску СМЕХА с огромным носом. ВИВАЛЬДИ толст и горбат, длинные, до плеч  волосы отливают красной медью.

КАРЛИНО. Опять это чудовище! Да кто же они такие? Что за ночь!
ВИВАЛЬДИ. Затеял тяжбу с небесами. Нутро горит. Дай флягу.
ДЖОВАННИ. Обезумел мой синьор, пропал ты, Джованни.
       Сам Дьявол скажет: эту двойню
       Во власть беде сведу, на бойню.
       Ни жив ни мёртв, шёл, как на плаху -
       Такого натерпелся страху...

       Среди любовников, синьор,
       Вы как осёл среди мартышек,
       Крадётесь ночью, точно вор,
       Дрожим трусливее двух мышек,
       Что в камере живут во тьме
       У инквизиции в тюрьме.
       Ой, схватят нас, святой отец.
ВИВАЛЬДИ.               
       Опять ты за своё, подлец, -
       Забыл, что менестрель я, в маске.
КАРЛИНО.
       Что за чудище из сказки?
       Иль то покойник вдруг воскрес?
       Не иначе, ночь чудес:
       Из могилы менестрели   
       О любви к живым запели.
ВИВАЛЬДИ. Прячьте свой катафалк, дети мои, и ждите.
НОСИЛЬЩИК. Да, синьор, мы будем за углом.

ДЖОВАННИ.
       Она должна нас поджидать.
ВИВАЛЬДИ.
       Как мой наряд?
ДЖОВАННИ.
                Вас не узнать.
ВИВАЛЬДИ.
       Да точно ль так, ты не соврал?
ДЖОВАННИ.
       Нарядец славный подобрал
       Вам театральный костюмер:
       В ботфортах вы как флибустьер!
           Ведь вы в нём просто флибустьер!
 
ВИВАЛЬДИ.  Ещё вчера пел ей колыбельную, и вот, состарился, а она… Бесконечно сладостно смотреть на неё. Робкий, небесный цветочек. Голосок у неё слабоват, зато чист как лазурь. Моя радость и печаль!..
КАРЛИНО.
       Я со смеху помру! Моя Аннита,
       Не этот ли толстяк твой опекун,
       Которым дали имя Шито-Крыто,
       Развратник старый, мерзостный певун?
       Харон не меньше б был смешон,
       Когда, любовью сокрушён,
       Направил б вспять с тенями лодку,
       Влюбившись в смуглую красотку.

       А говорят, в полсотни лет
       Уж всё на свете суета сует.
       Плестись в ночи хватило духу, –
       Влеплю такую оплеуху!..
ВИВАЛЬДИ. Ой, на что я налетел? Точно мне влепили. Ой, ещё одна!
ДЖОВАННИ. Тише, святой отец! Тише... Как хотите, а не гожусь я для такой работы. Да и вы какой менестрель? И зачем, скажите, было везти её в монастырь? Разве горбата, кривая? Любя вас, она с рыданьем согласилась.
ВИВАЛЬДИ.  Затеял тяжбу с небесами, а ведь давал обеты не любить.

КАРЛИНО. Но что слышу! Так он отдал её в монахини? И знакомый голос...)Не он ли мой спаситель, вытащивший меня из омута полгода назад?)
ВИВАЛЬДИ. Всеблагой господь, я люблю её, люблю эту маленькую дьяволицу. Небеса не видели любви несчастнее и чище, сказать иначе - очернить святое.
       А ежели сказать иное, -
       Так это - очернить святое.

КАРЛИНО.
       Какой воинственный Танкред.
       Похоже на любовный бред!
А что, если она его незаконная дочь, и он её отец?! Ничего не понимаю. Я поторопился с оплеухой!

  Появляется со свечой ПАОЛИНА, приоткрывает ставни на окнах. Говорят шепотом.

ПАОЛИНА. Синьор,  глазам не верю, да вы ли это?
ВИВАЛЬДИ. Старая ведьма! Как видишь, не я. Где же она, дрянная? Пошли её ко мне, пока никого нет, чтобы я проучил её этой палкой!

    Появляются шумная компания МАСОК с факелами, и несколько музыкантов. Одни располагаются во дворе таверны за столиками, МАСКИ пляшут вокруг ВИВАЛЬДИ, потешаясь над его толщиной и уродством, музыканты играют. Появляется ХОЗЯЙКА таверны, приветливо и суетливо расставляет кружки и бочонки вина. Несколько её постояльцев так же занимают столик, но они не из тех, кто разделяет общее веселье. ПАОЛИНА присаживается за их столик.
Из часовни выходят ТАРТИНИ и АЛЬБИНОНИ. ВИВАЛЬДИ замечает ТАРТИНИ, но не уверен, точно ли это он.

ДЖОВАННИ.
        Они здесь встали на постой...
        Ай, вкусно пахнет колбасой!
        Ну, с божьей помощью добрались.
        Синьор, чего вы испугались?      
ВИВАЛЬДИ.      
       Нет, ничего... Мне вдруг показалось...
       От страха даже сердце сжалось.
       Да верить ли своим глазам, -
       Неужто сам Тартини там?
ДЖОВАННИ.
       Обереги нас, непорочная мать.
       Мать непорочная, обереги! остереги!
   
ВИВАЛЬДИ, опасаясь быть узнанным, берёт у скрипача скрипку и прячась в толпе, играет. ТАРТИНИ без маски, задумчив и мрачен, но он сразу выделяет ВИВАЛЬДИ из музыкантов.

ТАРТИНИ (настороженно, с тревогой вслушиваясь).
       Я слышу грусть с отцовской лаской...
       Что за лицо под этой маской?
       С клеймом проклятья блеск очей...
       О, заклинатель тьмы ночей!  (Крестится.) 
АЛЬБИНОНИ. Оставь! У этого шарлатана накладные волосы и фальшивый горб. От Рима до Милана так обряжаются все они, именуя себя "Вивальди". На дорогах встречал я музыкантов редких дарований, невозможно было поверить, что они бродяги. В Италии никто ещё не был столь прославляем публикой, как Вивальди!
        Признаюсь честно, без прикрас,
        Мне приходилось много раз
        В своей ничтожности постыдной убеждаться,
        И чёрной завистью к бродягам наливаться.
ТАРТИНИ (про себя). Дьявол явился мне в его обличии. Вивальди! (Вслух.) Но - руки, Томазо, руки!
АЛЬБИНОНИ (глядя на АННИТУ, не слышит ТАРТИНИ).
       Ночной бродяга... и, горбат!
ТАРТИНИ (сжимая эфес шпаги, с тревогой наблюдая за ВИВАЛЬДИ.)
      
       Как был бы я с ним встрече рад,
       Чтоб хрип услышать, смерть узреть. -
       А волосы - горят, как медь!
       Взгляни на руки, - мне ль не знать!
       Лишь Дьявол мог бы так играть, -
       Хотя в руках дрянная скрипка.
       Не Дьявола ль под маскою улыбка?

   ТАРТИНИ хочет обнажить шпагу, АЛЬБИНОНИ удерживает его руку.
АЛЬБИНОНИ.
       Ах, нет, Джузеппе, нет, постой!
ТАРТИНИ (смягчившись)..      
       Я дам бродяге золотой.
               
ТАРТИНИ (берёт ВИВАЛЬДИ за руку). Если не хочешь открыть своего лица, позволь узнать твоё имя?
ВИВАЛЬДИ (изменив голос). Оно легче ветра. Оно вам ничего не скажет, а на лице следы проказы.
ТАРТИНИ. Твоя мелодия отворяет врата в райские кущи?
ВИВАЛЬДИ. Я слышал её на постоялом дворе, на перевале, в Альпах, где реют ангелы, мой господин. Там ни страстей, ни зависти. Её играл бродяга, такой, как я. И его душа была как горный снег, чиста.

  ТАРТИНИ вздрагивает при этих словах. Начинаются танцы, ВИВАЛЬДИ скрывается в толпе.

ТАРТИНИ. Это он, клянусь, Томазо, - Дьявол, спасший меня при Лепато.
АЛЬБИНОНИ(поддавшись общему веселью, со смехом).
      Безумец! Полно же, пора очнуться,
      И прихотям природы улыбнуться!      
      От сотворенья мир устроен так –
      Прекрасным искушает неба враг:
      Любовь и смерть, - всё в звуках Страдивари, -
      Но не было и нет любимей этой твари!
      Минут века, забудут всех кумиров,
      И наши канут в Лету имена...            
      Но есть ли в музыке вина, -
      Что и в душе бродяг всё те же скорби мира!
ТАРТИНИ (в сторону).
       Но Дьявол так же был горбат...
       О, как я этой встрече рад!
       С клеймом проклятья свет очей -
       Зловещий шепоток свечей,
       Дрожат и нежностью и лаской...
              (Кричит.)
       Здесь дьявол прячется под маской!

 ТАРТИНИ намеревается сорвать с ВИВАЛЬДИ маску, но ряженые, взявшись за руки,  пляшут, не выпуская его из круга. ТАРТИНИ замечает на террасе АННИТУ и КАРЛИНО. тем временем, ДЖОВАННИ пытается увести ВИВАЛЬДИ.

ВИВАЛЬДИ. Я был на волосок от гибели. Он узнал меня!
ДЖОВАННИ. Обереги, непорочная мать! Бежим, хозяин, или мы погибли!
ТАРТИНИ. Руки Дьявола!.. Крест жжёт мне грудь... Зов мёртвых! Заклятье..
КАРЛИНО. В лице не кровинки, в руке - шпага!

 АННИТА и КАРЛИНО спускаются вниз и оказываются среди пляшущих вокруг ТАРТИНИ. Ряженые поют:
 
        Мы любим Ад! Мы любим Ад!
        Такому Аду кто не рад!? 
        Нам Сатана отец и мать,
        И не хотим Христа мы знать!

        Ищи Христа! Хлещи плетьми!
        Зовёмся Дьявола детьми!
        Ищи Христа! Распнём опять,
        Чтобы забыть, как его звать!
 
        Распнем Христа! Распнем его!
        А с ним и матушку его!

копье
        Ему на ночь нужна жена,
        Проклятьем Ада рождена,
        Здесь всех прекрасней - кто?..
     (Выводят АННИТУ в центр круга. Все:)
                Она! Она!   01.10.23
АЛЬБИНОНИ.
         Я ею просто очарован!
ТАРТИНИ.
         Я в той же ноте замурован,
АЛЬБИНОНИ.
         Ты бредишь!
ТАРТИНИ.
                Дьявол мне явился, -
         Мой бог! мой разум помутился!

Двоится всё в моих глазах,
Уже не верю сам себе,
Кого же видел я в слезах, -
В Аду, в стенаниях, в мольбе?!. 17.11.2025
(Едва сдерживая рыдания.) ? – убрать из Проза .ру
         Померкнул свет в шатре моём,
         Погас светильник, я во мраке...
         Мы были счастливы вдвоём -
         В крестом благословенном браке, -
         Мы были счастливы вдвоём!..
Я содрогаюсь от ужаса, - она смеётся! И невдомёк - вот же, в двух  шагах – супруг твой! Елизавета! Моя жена! Возлюбленная моя!
        Мой херувим, мой ангел-покровитель,
        Как ты покинула свою обитель?
        Взгляни же - крест! Мой крест на ней!
        Нет ничего креста верней!
      (ГДЕ ВСТАВКА: перед разлукой ТАРТИНИ И ЕЛИЗАВЕТА обменялись крестами)
ПАОЛИНА.
        Речей не слышала чудней!
Каналья, монах беспутный! пьяница проклятый! Чтоб тебе было пусто! (Выливает на ТАРТИНИ кувшин с водой, ряженые смеются.)
ТАРТИНИ. Притворщица! Пятнадцать лет я лью слёзы по тебе, я продал дьяволу душу, надеясь силой магии звуков вернуть тебя! Ты мой свет, моя жизнь! Это я, твой муж! Елизавета!
АННИТА. Я не могла быть вашей женой. Я вас не знаю. Меня зовут иначе.
ТАРТИНИ. Как  же? - ведь мы венчались в церкви, сам Дьявол венчал нас в ту ночь!
 
    Общий смех, все продолжают неистовую пляску вокруг ТАРТИНИ.

АЛЬБИНОНИ. Опомнись, Джузеппе, ведь она дитя!
ТАРТИНИ. Ад изрыгнул тебя, проклятая фурия, не слёзы - кислота струится по щекам твоим, отродье могилы! (Замечает ВИВАЛЬДИ.) Я узнал тебя! О, если ты не сам Дьявол!..

   ТАРТИНИ наносит ВИВАЛЬДИ удар шпагой - шпага ударяется в его нагрудный крест и ломается; в этот момент разрывы фейерверка над Римом, крики ужаса. Воспользовавшись замешательством, ВИВАЛЬДИ и ДЖОВАННИ скрываются. Несколько человек обнажили кинжалы, готовы броситься на ТАРТИНИ. АЛЬБИНОНИ пряче.
тся в толпе.
ПАОЛИНА.
       Монаха кровь здесь не прольётся!
       А ну-ка, спрячьте свою сталь!
       Он сам отсюда уберётся.
       Ты, пьяница, беспутный враль!
       Мы бога здесь с весельем славим,
       И праздник наш не окровавим.
       Так выпьем за Святую ночь!
       Эй, там! гоните его прочь!
 1Й РАЗБОЙНИК.
       Старик не пьян!
ПАОЛИНА..
                Он просто лжец!
2Й РАЗБОЙНИК               
       Ступай же, святой отец!
ТАРТИНИ бросает обломок шпаги, в замешательстве уходит. АЛЬБИНОНИ, смешавшись с толпой, вместе со всеми ругает и смеется над ТАРТИНИ.


               

ТАРТИНИ. Притворщица! Не узнаешь меня? Я твой муж, Джузеппе. И вот 17 лет лью слезы по тебе. И я отдал душу Дьяволу, надеясь властью магией вернуть тебя. И вот, ты здесь. Твои глаза, твой рот, а на плече у тебя есть родинка! Прошу, взгляни на этот медальон, что я ношу у сердца!
АННИТА. Но... Я вас не знаю! 
ТАРТИНИ. Ведь мы венчались в церкви.
ПАОЛИНА. На помощь! Этот пьяница убьёт её!
ТАРТИНИ. Молчи, старуха.
АННИТА. Святой отец, я не могу быть вашей женой: я слишком молода.
МАСКИ. Он обезумел! Монах потерял рассудок от любви!
              (Все смеются.)

ТАРТИНИ. Исчадье ада, проклятая фурия! Не слезы – кислота струится по щекам твоим.
МАСКИ (пляшут вокруг ТАРТИНИ).
      Вы слышите, какая новость в мире?
      Влюбилась смерть! Разиньте рты пошире!
      Ей-богу, я сбегу, ее подарки – вой волков,
      И белый саван снов замерзших в диком поле!
      И память, потревоженная звуком имен забытых
      И любовных ласк, холодных как сама пустыня…
ТАРТИНИ(кричит). Елизавета! Моя жена!..

     (МАСКИ смеются, обсыпая ТАРТИНИ мукой и конфетти.)
 
ТАРТИНИ (рыдает, стоя на коленях). Возлюбленная моя! Ты – моя жена! Мой свет! Мой ангел! Моя жизнь! Это я, твой муж!..

     Ты, моя жена, по ком я так страдаю,  вымаливаю прощение, грешный,
     Власть магии, которой я владею, 
     Мелодиям и скрипки заклинаньям, - ты вернулась в мир?
     я всё таки вернул тебя из мёртвых.
АННИТА. О чём плачет это страшный человек?..

МАСКИ.
1я. Послушай, что говорит здесь этот человек: он посланник Дьявола! среди нас колдун!
2я. Он безумен или пьян!

МАСКИ СМЕРТИ.   
АЛЬБИНОНИ (смеясь). Тартини, ты сошел с ума, ведь ты монах. Опомнись!
ТАРТИНИ сбрасывает маску – он молод, лицо его красиво. Все в изумлении, молчат, музыканты прекратили играть.
АННИТА. Сестра, мне страшно!
ТАРТИНИ. Елизавета, ты не умерла!
ПАОЛИНА. Чтобы тебе было пусто, каналья! Монах беспутный, пьяница проклятый! (выливает на него кувшин с водой.)