Он это Я но Я это Вы

Он не был брит, он не был и обрит,

Не свеж, не моден — ну и пусть.

Он не чиновник, и поработать он не трус.

А, сука, честен — в этом грусть.

Он неудобен вам, он неугоден,

Он как снег в апреле, он как град в июле.

Он не богатей, но с богом — ходит он

По краю, будто по костыле у тёщи на блинах он.

Он не спокоен — и не надо,

Он молчалив — но речь как гром.

Распутный он бесстыдник — это правда,

Но правда пахнет кнутом и лбом.

Он — штормовое предупреждение в пять утра, когда вы пьёте чай.

Он — чёрной пятницы затменье

В любой из ненавистных он тот понедельник — невзначай.

Он ливень в жаркий полдень, вы мокнете, а вам от этого и хорошо.

А он в золоте — а вам смешно, ей-богу.

Он разгуляй-бродяга — в звонкой кобуре,

Он домосед и болен… Он... Родину, зараза, как сифилис, скотина,

Принял в кровь — и не вылечить, не смыть.

Он без устали читал стихи в подъезде,

Молча у твоей двери — и не звонил,

Он лишь дыханье хриплое да «Вы уволены» сквозь щель —

Как выстрел в сердце. И он любил.

Он тот, кто всё испортит — как бокал

На белой скатерти. Он тот, кто всё растратит

На подарки себе любимому — и мал

Тот дар, что миру после братвы он оставит.

Он мог любить в уединеньи — волком,

И ненавидеть в творчестве — поэтом.

Он скажет правду — как оттрезвонит колокол,

И подольстит так сладко — он мёд с секретом.

Он тот, кто вас простит и не предаст —

Забудет имя через час, как дату.

Он тот, кто у всех займёт — и в тот же час

На неделю пропадёт, как в вату.

Но в час отчаянности, он пьяный, сука, и в дугу,

Зайдёт он к вам — шатаясь, с бутылкой горькой через плечо.

И взмахом он руки своей, как по нутряному он снегу,

Решит все ваши думы — он, только споря

С собой. А после — тишина. И вы — и он

Ни с чем. А потому что думать нечем вам уже.

Он не герой. Не злодей. Он — трещина

В полу из ваших выспренних иллюзий.

Он — запах озона после выстрела. Он — женщина,

Что назвала вас мусором — и в луже

Вы аплодировали. Правда? Правда.

Он — зеркало, которое не врёт,

А ржёт в лицо, и грим летит на грязь.

Он — отчего у психотерапевтов яхты.

Он — последний спор, когда аргументов — мать.

Просто есть он. И вы. И некуда деваться.

Да, он не брит, и не обрит, не свеж он и не угоден —

Но честен, как бабка на сельском бревенчатом мосту.

Он не богат — но с богом на коротком поводе.

Он — это мы. Взгляни в пустоту.

Мы сами — тот шторм в пять у вас с утра,

Та чёрная пятница в в тот самый понедельник.

Мы — ливень, и золото, и та дыра,

Мы и в подъезде — немой стих, как на причастии.

Мы всё испортим. Всё растратим.

Полюбим — и ненавидим в том же часе.

Мы правду режем — как пластом по платью,

А после льстим — и мёд не в сладость, в мясе.

Простим — забудем. Займём — а после пропадём.

А в час отчаянный, мы пьяные скотины в стельку,

К себе же в душу мы войдём — и там махнём рукой, а после плюнем.

И решим все думы… Только те ли?

А после — тишина. Ни мысли, ни свечи.

И ты стоишь перед зеркалом — ничей.

И шепчешь: «Здравствуй, немощь мой родной.

Ты — это я. Давай-ка жить с тобою… и Добрый ночи тебе и мне».