Реставратор Давида Глава 36

Глава 36 Волнительное испытание
В двух словах я могу подытожить все, что я узнал о жизни: она продолжается.
Роберт Фрост
Я вернулся в поместье, когда гроза уже закончилась. Тропинка вокруг была усеяна зеркальными лужами. Было тепло и влажно. Пахло сладко, смолистой листвой. Возле дома находилась деревянная резная беседка со стеклянными витражами. В ней можно было отдыхать. Джессика сидела на плетеном стуле, рядом на столике горела свеча желто – синим пламенем, иногда потрескивая. Должно быть, она возмущалась, что ее спокойствию мешает легкий ветерок. Опускались сумерки, маленькие серо – белые мотыльки пытались проникнуть в беседку, шурша об стенки. Джессика, завернувшись в плед, читала какой – то бумажный трактат. Она хмурилась. Услышав мои шаги, Джессика подняла голову, склонив ее на бок.
- Мы не дождались тебя к ужину. Но Мэг оставила тебе на плите, ты ей убежденно нравишься. При условии, твоя мама магическим способом умеет нравиться всем. Они с Давидом поладили, поэтому в его комнате рисуют. Он с большим удовольствием проводит с ней время. Это хорошо, а то я переживала. Но видно напрасно. Думаю, ты поймешь, что наше решение правильное. Мальчику нужно сменить обстановку. Тем более, твоя мать работает в реабилитационном центре. Он может там общаться со сверстниками и не испытывать комплекс, - Я прошел в беседку. Пододвинув второй плетеный стул, я сел рядом, отпив из ее чашки чая. – Ты – счастливый человек, Пол.
- Почему? – я устал за день и не понимал своего  счастья.
- У тебя живы и мать, и отец. Из этой беседки хорошо видно окно твоей комнаты, там жил мой отец. Иногда я смотрю на него и, мне кажется, что я вижу в окне его силуэт. Мама ушла давно. Но мне до сих пор ее не хватает. Если бы она была жива, ничего бы ужасного не случилось. Она была доброй и сильной, и смогла остановить наступившие кошмары, - Джессика говорила с грустью, но не плакала, - Я не понимаю, почему ты столько лет не общался со своей семьей?
- Почему? Я общался. Систематически писал матери. Помимо меня, у нее еще трое детей и куча внуков и внучек, поэтому мое присутствие было не обязательным. Мне жаль, что ты многих потеряла, Джессика.
- Я потеряла всех близких, Пол. Давид вырастет. Тем более, он взрослеет, и понимает, что я ему не родная. Единственное, меня радует, что ему будет в июне девять, а не больше. Что переезд он перенесет легче, чем в подростковом возрасте. Детская память мягче воспринимает утраты. Но я думаю, что так будет лучше. Скоро родится ребенок. А я не знаю, что с нами будет дальше.
- Все будет хорошо. Я в этом уверен. Я думаю, что пройдет время. И ты оценишь мое предложение всерьез. Многие люди живут без любви. Но ты сама сказала сегодня, что между нами точно есть магическое притяжение. Возможно, тебе тяжело, при слове «люблю». Но Джессика, я хочу попробовать, - Я встал со стула и присел на корточки перед ее коленями, обхватывая ладонями ее щиколотки. Мышцы на ногах Джессики сжались, - Дай, нам шанс. Я хочу сделать тебя счастливой или хотя бы поделиться своим счастьем.
Плед упал с плеча Джессики, так как она вытащила руку и убрала волосы с моего влажного лба.
- Не торопись, Пол. И не торопи меня, пожалуйста. Испытывать страсть и быть верным одному человеку – ни одно и тоже.
Я перехватил ее ладонь и поцеловал тыльную сторону.
- Соглашусь. Но не стоит забывать, что страсть – это и высшая точка боли. А мы достаточно настрадались.
- Ты никогда не унываешь. Тебе стоит сходить к Давиду, пока он еще не спит. Он не говорил, но думаю, что он тебя ждет, чтобы поделиться впечатлениями. Ему не хватает мужского влияния.
- Хорошо. Но я не всегда не унываю. Это иллюзия. Мне предстоит сложная операция. Я сегодня посмотрел на мальчика. Ему всего десять лет, он такой же как Давид. Но выглядит худеньким и маленьким. Я знаю, что бояться не следует, но в душе есть специфический холод. А вдруг, я не смогу попасть в процент положительного? Моя фантазия рисует мне жестокие картины. Но я гоню от себя такие мысли, ведь, если его не прооперировать, положительного не будет вовсе, - я встал и, не хотя, отнял руку от ее икроножной мышцы ноги.
Я прошел в дом и поднялся в комнату Давида. Джессика осталась еще в беседке наслаждаться тишиной и уединением. Мама и Давид сидели вместе на кровати, рассматривая иллюстрации в книге. Он был по – особенному причесан. Мамина работа. На мой приход она улыбнулась.
- Ты долго был сегодня на работе. А мы вот обсуждаем с Давидом животных. Он прекрасно рисует. Ты знал? – я сделал кивок головой в знак согласия, - У него изящные кисти рук. Когда мы прилетим в Грецию, я покажу его одному знакомому художнику. Ну, а теперь вам, молодой человек, пора спать, - мама встала и поправила постель, - Думаю, что вам есть о чем поговорить наедине.
Мама вышла. Я стоял у окна и смотрел на Давида. Джессика права. Он стал счастливее с приездом моей матери. Ему не хватало внимания. Он словно подрос и расправил крылья за спиной. Мама создана для детей и внуков. Давида не нужно было спрашивать: понравилась ли она ему или нет. Поэтому я спросил.
- Ты хочешь поехать в Грецию? На время, только честно.
Давид вздохнул с грустью, как – то, по взрослому.
- Сначала я боялся. Но там много солнца, голубое море. Мамы и Филиппа больше нет. Я хочу увидеть дельфинов. Маргарет пообещала мне. И моя поездка же не навсегда. Я пробуду там лето. Она – врач, и у меня уже получается вставать. Она говорит, что соленый воздух пойдет мне на пользу. И к осени я смогу бегать.
- Да, дельфины – это хорошо. Как и море, и солнце. Главное, что ты настроен позитивно, - «Так радоваться можно только в детстве, а оно быстро уходит, и не вернется», - подумал я про себя, - Раз ты все решил. Я не буду против твоей поездки.
***********
Последующий день пробежал в хлопотах, быстро. Вечером Морган вызвал меня к себе. После прошедшего разговора, мне не хотелось к нему идти. Он так и не извинился, что был не прав, но сейчас он был моим работодателем, поэтому он считал извинения излишними. Зайдя, в его кабинет, я увидел,  как он подписывает бумаги. Он указал мне на диван, чтобы я присел и подождал. Я не стал себя уговаривать. Джордж обратился ко мне.
- Ты указал своим ассистентом на операцию мальчика Монику?
- Да, указал. – Морган оторвался от бумаг и серьезно посмотрел на меня, взвешивая слова на языке, чтобы не сказать ничего лишнего.
- Моника всего лишь ассистент, хорошо ли ты все взвесил? Я ценю, что ты меня услышал, и она не ушла от нас в другую клинику. Но данная операция требует опыта, ты это прекрасно понимаешь. Ты рискуешь, Пол. А вместе с тобой рискую и я, не забывай.
- Я понимаю. Опыт важен. Но, вспомни, Джордж, как мы начинали? У нас тоже не было опыта. Да, и откуда ему взяться, если бояться? – я развел руками.
- Не играй словами. Мы начинали в другое время. Сейчас очень много тренажеров и возможностей, которых не было у нас.
- Но человеческие руки и ум остались прежними. Ты сам мне дал право выбирать себе команду и нести за это ответственность. Если ты не доволен, ты можешь поменять. У тебя есть такое право, даже не вызывая меня. Но перед операцией – такая возможность, может оказаться роковой ошибкой. Я долго настраивался. Да, смотря на мальчика, я вижу перед собой Давида на столе. Меня вторую ночь мучают кошмары, но я не собираюсь отказываться от помощи Моники. Она талантлива. Это ты выбрал ее из – за кошелька отца, - Морган сверкнул на меня гневным взглядом, но я не собирался ему уступать, - Я же в ней вижу больше, чем осыпающие деньги в карман. У нее есть ум, есть пальчики, которые не дрожат, поэтому хочу, чтобы у нее появился опыт, поэтому свои страхи оставь при себе, Джордж, мне хватает своих.
Морган закурил, и показал, молча, что я могу идти. Я вышел и пошел в свой кабинет. Нужно ехать домой. Сегодня мы проводим маму с Давидом вечером. Завтра операция, а с обеда нас ждет судья Росси, чтобы предварительно услышать, к чему мы пришли. Все насыщенно, что я стал чувствовать, как от напряжения у меня заболели лицевые мышцы. Тем более, утром Джессика намекнула, что  мне не стоило отказываться от сеансов с Софи Доусен. Пусть она и умеет слушать, но не любит, когда ее не слушаются, и отказывают ей в работе. Но переживать по неудовлетворенным запросам психотерапевта я не собирался. С постоянным водоворотом мыслей, я наткнулся на Монику, которая ждала меня у кабинета.
- Мадам Дюпонт? Вы должны уже были быть дома и отдыхать перед операцией. У нас завтра трудное утро, - я нахмурился.
- Я понимаю. Но именно из – за нее я пришла. Я знаю, что мистер Морган против, чтобы я была завтра вашим ассистентом. И
- Господи, - я в усталости потер щеку рукой, ощущая щетину, а в душе злость, - Послушайте, Моника. Не расстраивайте меня, пожалуйста. Вы будете работать со мной в паре, а не с Джорджем. Если, конечно, я вас не устраиваю.
- Но он может, - Моника замолчала, прикусив нижнюю губу, не решаясь, продолжить речь дальше.
- Что он может? Отстранить меня от работы? И что? Но не отстранил же. Моника, вы хотите завтра мне помогать?
- Да, Пол.
- Вот, и прекратите нервничать. Вы слишком много принимаете на свой счет. Раньше вы не казались мне такой неуверенной. Я не смешиваю работу и отношения. И тем более, я привык выбирать сам, с кем я работаю. Мне важен не только результат, а сам процесс. Результат может быть высоким, только в том случае, если люди научились видеть чужие способности. Научились доверять друг другу, благодаря этому виденью, поэтому сейчас езжайте домой. И не говорите мне больше, таких глупостей.
Не знаю, уговорил ли я Монику или наоборот ухудшил ее состояние, но она достаточно взрослая, чтобы сделать сама выводы в своей жизни. Человек может помочь себе только сам. Тем более, меня ждало сегодня расставание.
Я волновался, но, когда приехал в поместье и увидел чемоданы, я разволновался еще больше. Джессика заказала им индивидуальный самолет, без всяких пересадок. Давид светился изнутри, ему не терпелось отправиться в путешествие, как мир приключений. Как хорошо, что он уже вставал и с пусть с трудом ходил. Но он будем в надежных руках. В машине Давид крутил головой, рассматривая пейзажи. Мама терпеливо отвечала на вопросы Джессика, которая пообещала, как только разрешатся все судейские и полицейские тяжбы, мы обязательно прилетим в Грецию. Тем более, будут уже подходить сроки для рождения ребенка. Я исподтишка посмотрел на Джессику, которая сегодня была уверенна в себе. Как в то время, когда мы с ней познакомились. Если она пообещала, значит, она думала над моим предложением. Ведь Джессика Фонтейн не дает ложных обещаний. В моем сердце зародилась надежда.
День выдался солнечным, поэтому и жарким. Пусть были дожди, но земля уже подсохла, поэтому от колес вились клубы желто – серой пыли. Явно, что еще принесет грозу. Наше прощание было стандартным. Я благодарен, что мама не стала мне давать советы о жизни, только поцеловала меня в щеку, а затем они помахали с Давидом нам из окна. Они оба улыбались, а я не мог улыбаться. При взлете в моем животе произошел кувырок, я ощутил спазм одиночества. Давид был одним из звеньев, которые связывали наши судьбы. Когда самолет стал точкой вдали, Джессика взяла меня за руку, и мы пошли к машине. Она сказала, надев солнцезащитные очки.
- Возможно, я поторопилась с их отлетом. Но, знаешь, меня стали преследовать дурные предчувствия. То, что Давиду будет безопасно в доме твоих родителей, я не сомневаюсь. Я все проверила. Ну, и хватит об этом, - Будто я спорил, -  Лола пригласила меня сегодня к себе. Я переночую у нее в городе. Я давно не проводила с ней вечера. Ей одиноко без Роберта. Он еще не вернулся с поездки из Японии. Она сожалеет, что не полетела с ним. Но в семье такие перемены, - я понимал, что не Лоле одиноко, а Джессике, но она не скажет, что ей тяжело возвращаться в дом, в котором стало до боли пусто и тихо. А я не хотел настаивать, хотя мне хотелось сказать, чтобы она осталось сегодня со мной. Но она же попросила ее не торопить. Ей нужны положительные эмоции. Джессика, не услышав на ее слова ответ, продолжила, - Ральф отвезет тебя в поместье, не забывай, завтра у нас слушанье у Росси. В два часа. Не стоит опаздывать. Хорошо?
- Да, я постараюсь. Я не поеду в поместье. Я переночую в клинике. Нужно подготовиться к операции. Меня тоже мучают дурные предчувствия, - мы оба рассмеялись, хотя оба знали, что я не еду в поместье, потому что не хочу быть в нем без ее хозяйки, - Прошу тебя, не садись больше за руль сама. Срок большой. Нужно поберечься. Поезжай с Ральфом. Я вызову такси.
- Не обещаю, Пол, - мы встали у машины. Джессика повернулась ко мне лицом, - Обними меня, - я послушно обвил ее талию, она уткнулась в мою шею и заплакала. Словно, рассталась не с Давидом, а прощалась со мной. Хотя, определенная страница нашей жизни подошла к концу. Я не стал ее останавливать. На нее много свалилось, да и гормональный фон сейчас был не стабилен. Она поцеловала меня влажными губами в губы. Затем, не говоря ни слова, она села в машину и уехала. Я смотрел на клубы пыли, ощущая ее помаду на своих губах, сладкую по запаху, но горькую по вкусу. Все, когда – нибудь образуется. Нужно верить. Иначе, я просто сломаюсь, и уже ничего нельзя будет исправить. Я вызвал такси и поехал в клинику, радуясь, что рабочий день подошел к концу, и не нужно будет ничего, никому объяснять.