Трели Дьявола сц8 Поп-оперист и его сомнения

                СЦЕНА ЧЕТВЁРТАЯ

Рим. Дворец Дориа-Памфили. Внутренний двор с фонтаном. ВИВАЛЬДИ, входя с молитвенником, подходит к статуе ХРИСТА. В разговоре ВИВАЛЬДИ часто крестится, часто достает из кармана маленький требник чтобы поцеловать или повертев в руках, кладёт в карман.

ВИВАЛЬДИ (входя).
        Перескажи мне ещё раз
        Подробнее её рассказ.
        Не приняла ль она обет?
ДЖОВАННИ.
        Да нет же, говорю вам: нет.
        Горбунья свято уверяла:
        Пред пострижением сбежала:
        Сползла как ящерка с стены.
ВИВАЛЬДИ.
        Не обошлось без Сатаны.
ДЖОВАННИ.
        Верьвё какое-то связав,
        Она насилу не разбилась,
        Когда на прочность испытав,
        В чьи-то объятья приземлилась.
ВИВАЛЬДИ.
        В объятия?!
ДЖОВАННИ.
        Того, кто спас.
        Позволить просит видеть вас.
ВИВАЛЬДИ.
        Но как узнала, что я в Риме?
ДЖОВАННИ.
        Известно: именем вы чтимы.

ВИВАЛЬДИ (на коленях перед статуей ХРИСТА.).
        В твоей, о, господи, ли власти
        Сердечные предотвратить напасти.
        Восторги, горести любви, измены –
        К лицу ль священнику такие перемены!
    (ДЖОВАННИ помогает ему подняться с колен. как бы про себя)
Мелодия "Гробницы" - вот моя жизнь. Ум и сердце в разладе, память – деспот, ночи – пытка. Небо ль не приняло её? Какая сила могла вернуть её?.. 

ВИВАЛЬДИ.
        О ней молюсь, Джованни, ежечасно...
ДЖОВАННИ.
        Но… соловья - в курятник? - это зря.
        Анниту - в монастырь! Нет, это вы напрасно.
        Яснее ясного, что этакой чертовке
        Раз плюнуть из окна спуститься по верёвке.
ВИВАЛЬДИ.
        Бежать из кельи умудрилась!
        А то-то мне в слезах приснилась, -
        Как будто в бурю под окном
        Стояла в платьице одном.
        Распятие в руках живое, -
        Господь живым на нём страдал,
        От мук, от боли он стонал, -
ДЖАОВАННИ.
        Как, крест - с живым Христом?!
ВИВАЛЬДИ.
        Мне - в руки,
        Чтоб разделил с Христом я муки, -
        Вложила, умоляя взглядом
        Со мной позволить быть ей рядом
        Под покровительством высоким,
        И чтоб я не был с ней жестоким.      
        И вдруг господь мне улыбнулся,
        И тут внезапно я проснулся.
ДЖАОВАННИ. 
        Мда. Странный сон, в нем что-то есть...
ВИВАЛЬДИ.
        Пророчество? – Но что?
ДЖАОВАННИ.
                Бог весть.   
ВИВАЛЬДИ.
        Увидеться – конечно! Только – как?!
        Я сам сгораю нетерпеньем.
        Но я ещё под подозреньем.
ДЖОВАННИ.
        Не нарядиться ль нам в бродяг? -
        К тому же нынче карнавал.
        Я и лохмотья подобрал.
  (Уходит, и возвращается с охапкой одежды.)

       ВИВАЛЬДИ один, в удручённом настроении.

ВИВАЛЬДИ.
        Прельстившись блеском мишуры,
        Мы ценим Дьявола дары.
        Я, наконец, достиг всего.
        Признанье Рима - дар Его.
        Однако, кровь едва струится.
        Пора б перед судьбой смириться.   
        Безумен я! Ведь может статься,
        Под старость буду побираться...
        И где главу мне преклонить.
        И чувствую, устал я жить.

  (Вдруг вспоминает о рукописи «Трелей Дьявола».)

        Есть ли хоть в одной молитве столько прощения!..
        И столько в ней отеческой любви.
        Так утешает мать из сострадания…
        И как её ни назови,
        И  что о ней ни говори,
        В ней сладость муки ожиданья
        Небытия, покоя… и всезнанья.
         (С требником, в волнении.)
Господи! Не оставляй меня – ни в тишине, ни в бурю смятенных чувств, когда всему погибнуть! Услышь меня, боже!... чёрт бы меня забрал!
              (Холодно.)
        Что - крест, молитва?! — Плёвая броня!
        Но - счастье!.. Счастье, огоньком маня, -
        Оно как тень иль наваждение…
        Нужна любовь мне и без пробужденья...
ДЖАОВАННИ (входя).
        Своим обязаны спасеньем
        Сутане, пастве…
ВИВАЛЬДИ (с внезапным гневом).
                К чёрту паству!
        В угоду дьявольскому яству,
        Я годы проводил в неволе,
        Как вопиющий к богу в поле,
        Грехов и мерзостей, злодейств
        Их многочисленных семейств…
        О, сколько ж в уши мне вливали!..
        Крест и сутана обязали
        Быть подтиралой их грехов,
        Чтоб в рай доставить подлецов!..
  (Смиренно, снова опускаясь на колени.)
        Но остаюсь слугой Христов!
            (Уходя, со смехом.)
        Грызёт сомнения змея,
        Меня  про тайны бытия:
        А вдруг Христос, в венце терновом,
        Червям обедом стал готовым?
ДЖОВАННИ. Прости вас господи, святой отец. Какой ужас!
        Я, сколь живу, такого не бывало. 
        Колдунья, - слышал, - мёртвых вызывала,
        Но лишь рассвет - не загостятся,
        И все, как есть, спешат убраться.
        Что ж это с миром происходит?      
        Иль впрямь по Риму Дьявол бродит?
        Нет ни почтения, ни страха, -
        Вчера я слышал от монаха, -
        Не то в Палермо, на Сицилии,
        В обители Святой Цицилии...
                Уходят.

        СЦЕНА. В ПОКОЯХ ВИВАЛЬДИ.

ДЖОВАННИ снимает с ВИВАЛЬДИ парик, снимает перчатки, поверх которых надеты перстни. ВИВАЛЬДИ при этом снимает с лица румяна и белила, опрыскивает себя духами.

ВИВАЛЬДИ (входя, потом у зеркала).
       Смотрюсь в себя… как старый склеп.
       Живой покойник так нелеп,
       Как я: влюблённый старый поп! -
       В кого влюблён, - спроси - Не знаю!
       И всё ж любовь благословляю:
       Ведь у любви так много троп.
       Уж десять лет по ним петляю.
       По горло я в грехах утоп,
       А всё ж любовь благословляю.

       Нам заповедано любить, мечтать и ждать,
       Надеяться на встречу, обожать
       Проклятая судьба!.. Любимым быть так лестно.
       Любовь - как музыка… О, молодость прелестна.
       Какой же это грех? - Любили и Христа,
       А глупости о нём уж так мне надоели.
       Ханжи проклятые. Не мог же в самом деле
       Христос не целовать прекрасные уста.
ДЖОВАННИ.
       Святой отец, Аннита молода.
       Ей хочется веселья, карнавала...
       Желаний детских - как и не бывало
ВИВАЛЬДИ.      
       Мда... Время утекает, как вода...
       Ах, детские её черты
       Были небесной чистоты. 
       Входя, я, прикрыв свечу рукой,
       И умилялся красотой…
       Спала, - а я стоял и любовался.
       Но шли года... Себе не признавался...
       Всё больше мне она напоминала…
ДЖОВАННИ.
       Кого?
ВИВАЛЬДИ.
            Кого?!. - Себе не признавался.
       Но – память… Тень передо мной вставала…
       О, если бы я только ошибался!..
       Судьба - как музыка: из тайны и греха.
       Печальная глава из Дантова стиха.
       Я стар, погряз в грехах, любовь - запретный плод.
       Хожденье грешного попа по лону вод...
ДЖОВАННИ.
       Жаль, в казино продули вы сутану…
Шёлковую…
       Прости вас бог, синьор,
ВИВАЛЬДИ.
                Игра не шла.
Чёрт с ней!..
       Едва не проигрался догола.
       Оправдываться я не стану…
ДЖОВАННИ.
       А крест?
ВИВАЛЬДИ.
             Туда ж! О чём тут говорить?
       Но ты же мог меня остановить!
ДЖОВАННИ.
       Ворону легче до бела отмыть.
       К тому ж грозилися прибить!
       С таким, как вы не заскучаешь.
       И на что жить, подчас не знаешь.
       Не раз с перстнями заодно
       Крест оставляли в казино.
ВИВАЛЬДИ.
       Алтарь был полон роз, не белых – алых,
       О, тяжкий грех – я тайно обвенчал их.
       У алтаря свершилось святотатство: 
       Наследница несметного богатства
       И славы предков рода Примаццоне,
       В гербу которых лев в златой короне,
       Последняя в роду, о, чистый ангел,   
       А красоты, скажу необычайной! -             
       Как будто злобный гений ей в удел    
       Стать жертвой встречи  роковой, случайной,
       С убийцей и распутником велел,
       Сказав: я жизнь твою прекрасную разрушу...
       Смиренно, со слезами на глазах
       Вручала свою жизнь, судьбу  и душу -                –
       Ему, погрязшему в крови, в страстях, в грехах!..   
       Душа её от боли, горестных  предчувствий,         
       Искала у креста, но не нашла сочувствий...

       …Смотрю я на тебя, но думаю о той,
       Чьи кости давит камень гробовой…

      (Появляется ПРИЗРАК ЕЛИЗАВЕТЫ..)

   А правда ль, что звезда в Аду есть, имя ей Отторна?..
Ответь!..
   В ней души мёртвых обитают?.. (ПРИЗРАК молчит, уходит.) Утвержденье спорно.

       Как одинокий ворон в вечер хмурый,
       На хрупкой ветке, старый и понурый, -
       Всё смотрит вдаль ослепшими глазами,
       Так я, - в ночи, на берегу лагуны,
       Всё размышлял о прихотях фортуны:
       Лицо её, омытое слезами,
       Там, в церкви, под венцом и рядом с ним!..
       О, промысел Его необъясним! -
       В чём умысел, к чему всё совершалось?
       Как предо мной дитём вдруг оказалась
       Та, о которой и мечтать не мог!?
       Молиться ль, проклинать? Кто: Дьявол или Бог
       По прихоти ль своей судьбой моей играет, 
       И за грехи мои любовию карает?..
ДЖОВАННИ.
       Любовная чесотка хуже бритвы:
       Плохое снадобье, святой отец, молитвы.
       Кто ждёт любви – найдёт кота в мешке.
       Попляшем мы в испанском сапожке.
ВИВАЛЬДИ.
       Коль слух о "Трелях" достоверен,
       Тогда и сам я не уверен
       Ни в божьей милости, ни в собственном рассудке.
       Без просветленья мрак иль будут промежутки?

ДЖОВАННИ. 
       Эх, жизнь, синьор, не та ж свеча ль?
ВИВАЛЬДИ.
       Жизнь - это сладкое  проклятье!
       Мне, знаешь, прошлого не жаль, -   
       Отвергнув горе и печаль,               
       И лживый шёпот у распятья,
       Мир оперой стал украшать я. -
       В чужих страстях, как в масле, в ней кипишь,
       Душа трепещет, ум - ничто не стоит,       
       Себя забыв, летишь, звенишь, звучишь,
       Иль гробовою паузой молчишь, -
       Но занавес все страсти успокоит.
       Оваций – буря! это шторм на море!..
       И так пьянит нас оперное горе!
ДЖОВАННИ (добродушно).
       Таким вы создан. Что ж роптать.
       Ваш цвет волос, ваш нос – уродство!
       Неоспоримо ваше сходство:
       Сам Сатана, - ни дать ни взять.
       Как тут на господа пенять.

       Все любят золото, - звон, блеск его в монетах, -
       Мелодий ангельских моих святых мотетов
       Награда подлая земного бытия...
       Не лжёт ли зеркало? - В нём очень страшен я.

ДЖОВАННИ. Был у нас и дом, приход, и паства. И сладкая жизнь. Пока мы не ввязались в оперу, будь она проклята.
       Что вы страшны , - не в том беда. -
       Ни вам, ни мне в том нет вреда, -
       А вот лишили вас прихода,      
       И пусть имеете не мало вы дохода, -
       Всё до последнего исчезнет без следа.
       От денег вам не будет прок,
       Ведь вы, святой отец, игрок.
       Ну, слыхано ль - священник в казино!
       В гнездилище проклятого Могога!
       Забыв себя, свой сан и бога,  -
       Да есть ли в Ад верней дорога? -
       С безбожниками заодно
       В вертепе мерзком пьёт вино, 
       На карту ставит душу за … Давно,
       Святой отец, сказать я порывался,
       Да сан ваш чтя, молчал, и не решался.
       Пусть мне и сладок звон монет,
       А нынче сил молчать уж нет.
       И то сказать, ведь это срам:
       Бежать не к мессе по утрам
       Святым и господу молиться -
       В театр! - с актёрами браниться,
       С оркестром ссориться,  с портными,
       С певцами  и мастеровыми.
       Прогоны, клакеры, танцоры,
       И вечно дрязги, вечно ссоры.
       То вдруг хористы напились,    
       Вцепился ль мим на сцене с примой,
       При публике высокочтимой,
       То две статистки подрались
       Из-за украденной конели, -
       Теперь не избежать дуэли
       Меж покровителями дам!
       И на кой чёрт всё это вам?

       А наша публика! - такая пробля...
                Молчу.
       Перед распятием браниться не хочу.
       Но чтоб партеру угодить,
       Не дать веселию остыть,
       К Христу воззвав об озарении,
       Должны вы чудеса творить,
       До судорог, до исступления
       В антракт, как бес, смычком пилить,
       Лишь только б слух проклятой усладить.

       А в ложах?! Тьфу! - разврат, игра...
       Синьор, одуматься пора,
       В Венецию б вернуться надо,
       А паства уж как будет рада!

ВИВАЛЬДИ.
       Ты прав, Джованни, так и есть.
       И всех грехов моих не счесть.
       Но одном забыл ты…
ДЖОВАННИ.
                Мда. Зарезан…
       И к прежней жизни, точно, путь отрезан.

ВИВАЛЬДИ.
       Увидеться с Аннитой буду рад.
       Нам в лавке подбери наряд.
       Ну, и, просторный паланкин
       Костюм – любой, хоть бедуин.

Обрадованный ДЖОВАННИ уходит. ВИВАЛЬДИ один, перед распятием.

       Коль от рожденья посвящен был богу.
       То верен должен быть священному залогу,

       Пути мы к Богу ищем по наитью,
       Шепча молитвы. Путеводной нитью
       Слова  из сердца  в небеса ведут
       И ангелы, казалось мне, зовут   мне кажется,
       И указуют  праведный тот путь -
       Стезю служения, с которой не свернуть,
       И в вере в господа не усомниться:
       Ведь в небе невозможно оступиться.
       Но если к богу дух твой не приник,
       Кичлив и празднословен твой язык –
       В молитве сердце пусто хоть на йоту, –
       Уж не найти заветную ту ноту,
       Что, воссияв, звездою б озарила
       Путь в горний мир на крыльях Азраила.

       Что наша жизнь! - Мы все в цепях кругом. 
       Чем тешимся? – Ничтожным, жалким сном.
       Владеем – чем? – Не более чем бредом,
       Как призраки за царственным обедом.
       Ликует сердце, созерцая чудо,               
       Ум распалился: что мы есть? откуда?
       Желает знать!.. Да это полбеды:
       На Бога гложет старая обида, -
       Простить не можем райские сады,
       И Дьявола кляня на все лады, -
       Садовника, хромого инвалида, -
       Его же обживаем тут сады,       
       Цивилизации вкушая в них плоды.

       Святая сказка, разрази нас гром!          
       А я? -  По сути старый рыжий гном: 
       В небытии мелодий чудных груда  заклятий
       И я один лишь знаю путь оттуда.
       Непознаваемого  части мы.
       Исполнен самой страстной веры,
       Я в мир рождён исчадьем тьмы,
       Горбат и безобразен, толст сверх меры, 
       Я с детства слышал смех: "Он сын химеры!»
       В тринадцать лет – сутана, крест и келья,
       Где я познал небесную любовь,
       Где мой смычок – сладчайших звуков зелье, – 
       Шёл за Христом к Голгофе вновь и вновь,
       В святой грааль сбирая божью кровь,
       И сладкой казни  ждал - ждал в приступе падучей
       Упиться сладостных, божественных созвучий.
       Вскормлённый демоном и духом,
       Я, в пене, корчась, острым слухом
       Внимал в тот миг вам: вечной жизни след
       Проложен мною через все пространства -
       Знак верности, любви и постоянства,
       И вопреки всех внешности примет,
       Я был прекраснейшей из огненных комет.   

       Есть наслаждения, доступные лишь вечным –
       Вдруг ощутить себя безмерным, бесконечным,
       Среди вселенной ангельского пения
       В себе самом вместить всю суть творения,
       И дерзкою рукой покровы с тайн сорвав,
       Воззвать к Вселенной: "Бог мой, Савоаф!" –
       Вот что есть музыка. – Как солнца от свиней,
       Сокрыты тайны звуков от людей.  Тайны бога
       Ведь музыка - ты дух и кровь богов.
       Ты сердце смертное когда-то оживила,
       И миру мёртвому, холодному – любовь
       Как чудо высшее явила...

       19.04.26.         
       Рим.

Stefano, portami delle pillole per la pressione sanguigna domani. La mia pressione ; attualmente 225/134, la frequenza cardiaca 146. Mi sento male.