Wilgelm Busch. 1. 78. Nun, da die Fruehlings...

Nun, da die Fruehlingsblumen wieder bluehen,
In milder Luft die weissen Wolken ziehen,
Denk' ich mit Wehmut deiner Lieb und Guete,
Du suesses Maedchen, das so frueh verbluehte.

Du liebtest nicht der Feste Laerm und Gaffen,
Erwaehltest dir daheim ein stilles Schaffen,
Die Sorge und Geduld, das Dienen, Geben,
Ein innigliches Nurfuerandreleben.
So teiltest du in deines Vaters Haus
Den Himmelsfrieden deiner Seele aus.

Bald aber kamen schwere, schwere Zeiten.
Wir mussten dir die Lagerstatt bereiten;
Wir sahn, wie deine lieben Wangen bleichten,
Sahn deiner Augen wundersames Leuchten;
Wir weinten in der Stille, denn wir wussten,
Dass wir nun bald auf ewig scheiden mussten.

Du klagtest nicht. Voll Milde und Erbarmen
Gedachtest du der bittern Not der Armen,
Gabst ihnen deine ganze kleine Habe
Und seufztest tief, dass so gering die Gabe.

Es war die letzte Nacht und nah das Ende;
Wir kuessten dir die zarten weissen Haende;
Du sprachst: »Lebt wohl!« in deiner stillen Weise,
Und: »O die schoenen Blumen!« riefst du leise.

Dann war's vorbei. Die grossen Augensterne,
Weit, unbeweglich, starrten in die Ferne,
Indes um deine Lippen, halbgeschlossen,
Ein kindlichernstes Laecheln ausgegossen.
So lagst du da, als haettest du entzueckt
Und staunend eine neue Welt erblickt.

Wo bist du nun, du suesses Kind, geblieben?
Bist du ein Bild im Denken deiner Lieben?
Hast du die weissen Schwingen ausgebreitet
Und zogst hinauf, von Engelshand geleitet,
Zu jener Gottesstadt im Paradiese,
Wo auf der heiligstillen Bluetenwiese
Fernher in feierlichem Zug die Frommen
Anbetend zu dem Bild des Lammes kommen?

Wo du auch seist; im Herzen bleibst du mein.
Was Gutes in mir lebt, dein ist's allein.

*
Ну что ж, тут снова цветут весенние цветы,
В теплом воздухе тянутся белые облака,
Я думаю с тоской о твоей любви и доброте,
Ты милая девушка, что так рано отцвела.

Ты не любила сплошной шум и гам,
Ты выбирала себе тихие занятия дома,
Забота и терпенье, служение и отдаванье,
Затаенная жизнь для других.
Так ты делилась в отеческом доме
Небесным спокойствием твоей души.

Но вскоре пришли тяжелые, тяжелые времена.
Мы должны были приготовить тебе ложе;
Мы видели, как бледнеют твои щеки;
Видели дивное сияние твоих глаз;
Мы плакали в тиши, так как знали,
Что скоро мы должны на век расстаться.

Ты не жаловалась. Исполненная мягкости и милосердия
Ты, помня о горькой нужде бедняков,
Отдала им все свое небольшое состояние
И тяжело вздыхала, что столь мало отдала.

Это была последняя ночь и близкий конец;
Мы целовали твои нежные белые руки;
Ты говорила: «Прощайте!» своим тихим голосом,
И тихо восклицала: «О, прекрасные цветы!».
Потом все кончилось. Звезды твоих больших глаз
Широко, неподвижно смотрели вдаль,
На твоих полузакрытых кубах
Разлилась детская улыбка.
Так ты лежала тут, как будто ты с удивлением
И восторгом смотрела в новый мир.

Где ты теперь, ты, милый ребенок?
Ты лишь картина в мыслях твоих любимых?
Ты расправила белые крылья
И возносишься, ведомая рукой ангела,
В божественный город в раю,
Где на безмятежно цветущем лугу
Вдали в торжественном шествии благочестивые
Молясь, приходят поклониться образу Агнца?

Где ты сейчас; ты остаешься в моем сердце.
Что есть хорошего во мне, это только твое.

Подстрочник Л.Фукс-Шаманской

78.  Весна опять покрыла все цветами ...               
(По изданию "Вильгельм Буш. Критика сердца.
Перевод Б.Красновского". М. Изд. АСВ. 2023)

Весна опять покрыла все цветами,
И облака плывут за облаками,
Тебя любимой помню, доброй, жданной.
Как, милая, от нас ушла ты рано.

Ты не любила суеты и шума,
Тебе была о доме ближе дума.
Заботлива, скромна, для всех защита,
Душа для каждого всегда открыта.
Так и жила в тиши под отчим кровом,
Делясь теплом и не ища иного.

Но вскоре время тяжкое настало –
Предвестник грустный горького финала;
Мы видели: твои бледнеют щеки,
Глаза блестят, от нас уже далеки;
Мы молча плакали, увы, с сознаньем,
Что будет вечным это расставанье.

Без жалобы, кротка, богоугодна,
Ты вспомнила о бедных и голодных
И отдала им все, чем обладала,
Жалея, что за жизнь скопила мало.

И вот для всех настала ночь разлуки,
В слезах мы целовали твои руки;
«Прощайте, –  молвила ты шепотом, но ясно, –
Смотрите, как цветы цветут прекрасно».

Ушла. Конец. И глаз большие звезды
Смотрели вдаль торжественно серьезно,
А губ вокруг еще светилась зыбко
Почти по-детски легкая улыбка,
Как будто бы взирая удивленно
На новый мир с восторгом и смущенно.

И где же ты теперь, ребенок чистый?
Видением ты стала в наших мыслях;
Свои расправив крылья за спиною,
Легко ведома ангела рукою,
К господнему ты подлетаешь граду,
Где средь садов в божественной прохладе
Безгрешных шествие идет в смиренье
Пред Агнцем Божьим преклонить колени.

Твоя душа с моей наедине.
И все твое, что доброго во мне.