Весёлая покойницкая. Чистилище

Место это, если вдуматься, странное и даже, можно сказать, неудобное для классификации. Не ад - потому что никто не мучается. Но и не рай - потому что, во-первых, контингент, а во-вторых, уж слишком тут всё… разговорчиво. Слишком всё знакомо, даже интонации те же. Разница только в том, что времени - сколько угодно, а дел - никаких.
Сидят. Общаются. Смеются.
Причём смеются искренне, что настораживает сильнее всего.
Я, ваш покорный слуга, который волею судеб, по до сих пор непонятной причине, посещаю сие место бессчётное количество раз, то приводя кого-то ему неизвестного, то, наоборот, возвращая обратно в наш скорбный мир. Появляюсь без приглашения и без объяснений - будто наблюдатель на спектакле, в котором актёры сами не знают, что уже отыграли свои роли.
В этот раз я застал всю эту «чёртову дюжину» в прекрасном расположении духа: все были для этого места бодры, веселы и начали делиться, кто и как тут оказался и почему.
- Ну что, - сказал я, хотя никто меня не уполномочивал, - начнём, пожалуй.
- С актрисы! - сразу предложили.
- Конечно, - сказала она, поправляя воображаемый грим. - Я всю жизнь с выхода начинала.
- Давай, Баба-Яга, - подкинул пожарный.
- Ты поосторожнее с формулировками, - ответила она, но без злости.
Итак, начнём, пожалуй, с актрисы, которая всю жизнь играла одну роль. Её рассказ.
- Ребята, не поверите, умерла от собственного смеха. Ситуация - Станиславский с сёстрами Немирович и Данченко аплодировали бы последнему моему выходу стоя, провожая меня грандиозными овациями. Спектакль, мой выход - я выскакиваю, насколько позволяет мой старый радикулит, на сцену и начинаю кричать и вращаться, и в этот момент у меня выпадает вставная челюсть, которая отскакивает от сцены и летит в зал прямо в руки наших замечательных маленьких зрителей. А дальше - как в лучших традициях Дикого Запада: вопли, перекидывание моей челюсти вглубь зала, писающаяся детская паника, оставление следов страха на креслах и ковре и блистательное бегство из театра. Браво! Спектакль, который мне осточертел, сорван, а я, великая актриса одной роли, лежу на сцене, изображая умирающего лебедя, запутавшегося в речном мусоре под названием, одежда Бабы-яги. И понимаю, что умираю уже по-настоящему.
Яростные аплодисменты в чистилище и дружный смех!
- Браво! - хлопнул бандит. - Следующий!
- Я! - оживился рыбак с сейнера. - Не, ну вы представляете? Эта зараза, морской лев, пробрался на корму и давай жрать наш улов. Ну и хрен бы с ним - сожрал бы он с десяток «рыбов», так нет, мне из-за взбучки капитана захотелось кого-то проучить. Ага, и проучил самого себя. Я его решил прогнать, только замахнулся, а он, зверюга, возьми, да и швырни в меня здоровым лососем - ну я и за борт. Всем привет!
- И главное - никто не оценил, - добавил рыбак.
- Мы оценили, - сказал гаишник. - Особенно точность броска.
Яростные аплодисменты в чистилище и дружный смех!
Пожарный:
- Ага, аналогично. И тоже из-за кота - и даже не из-за льва, а из-за паршивого кота. Вот нахрена? Я и котов-то никогда не любил, а тут в пожаре полез за этим оболдуем на антресоль. А там были какие-то запасы чего-то горючего. Полыхнуло, кота отбросило, и меня тоже. Я подскочил, думал - вот, вот этого шерстяного мерзавца схвачу, а он к газовому баллону, и как он смог так исхитриться - ума не приложу - открыл вентиль. Сам, сволочь, вместе с баллоном улетел наружу, ну а меня придавило. Вот я тут теперь с вами ржу.
- То есть кот жив? - уточнил гаишник.
- Конечно.
- Тогда мир устроен не без логики, - кивнул тот.
Яростные аплодисменты в чистилище и дружный смех!
Рассказ гаишника:
- Не, я-то даже не знаю, что и рассказывать. Зима, наряд. Тормознули мутную «Газель», напарнику «проходные» отстегнули, а я в качестве допкомпенсации ящик «Мартеля» конфисковал-реквизировал. Ну, мы с напарником для сугрева, как говорится, вечерком и выпили. Кто ж мог предположить, что коньяк с Кавказа окажется не коньяк? А главное - как настоящий: и вкус, и запах, и бутылка, и упаковка - ведь всё выглядело как настоящее, а вот результат вышел совсем не тот. И что удивительно - сразу не подействовало. Это потом, когда назад падал, затылком-то об угол тумбочки и приложился. Вот теперь тут с вами.
- Мебель у нас недооценена, - сказал электрик.
Яростные аплодисменты в чистилище и дружный смех!
Чиновник, продолжая пытаться вытащить мнимые остатки бумаги изо рта и откашливаясь:
- Не, ну да, сплоховал. Ну я же как все, а иначе у нас никак. Свои же бы и сожрали. Да и чего рассказывать: ну подписал бумажку, а они, черти, нагрянули. И главное - после обеда, а я уже и принять успел, разомлел, реакция притупилась. Нет бы документ в шредер - так я его зачем-то жрать начал, вот и подавился в сухомятку.
- Самый надёжный способ, - кивнул рыбак.
Яростные аплодисменты в чистилище и дружный смех!
Проститутка:
- Ой, мальчики и девочки, никогда не используйте 220 вольт.
Электрик первым гыгыкнул, но дальше постарался сделать серьёзное лицо, но не смог, так как остальные прервали проститутку и все вместе с ней заржали. Отсмеявшись, она продолжила.
- Не, ну я всякое в своей тяжёлой профессии вынуждена была делать. Тут опять заржали рыбак и пожарный. Она продолжила: клиент - айтишник, как их там ещё? А! Техногик. Он за доплату попросил продемонстрировать, как нужно пользоваться новой китайской игрушкой, которая завоевала на выставке секс-игрушек первое место, и он стал первым обладателем в нашей стране. Ну я и показала, а там что-то замкнуло. Ох, вы бы видели его лицо, когда меня начало бить током. Ну вот я и тут теперь с вами.
- И клиента? - уточнил пожарный.
- Он морально пострадал, - сказала она.
Яростные аплодисменты в чистилище и дружный смех!
Электрик, отсмеявшись после последнего рассказа:
- Не, ребята! Честно вам скажу, я всегда думал, что умру на работе из-за работы, и обязательно меня убьёт электричество. Но меня угораздило жениться третий раз! Тут все разом начали уже не смеяться, а ржать до коликов. Надо же - но там тоже можно смеяться и чувствовать всё человеческое, в смысле эмоций и ощущений. Отсмеялись, и электрик продолжил. Так вот, тёщу я с первого нашего общения невзлюбил, но, что характерно, она меня тоже. Вот после нашего последнего примирения она успела первой. Попотчевала меня грибочками. А я-то ей хотел такой замечательный сюрприз в ванной сделать. Жаль, не успел!
- И к лучшему, - пробормотал священник.
Яростные аплодисменты в чистилище и дружный смех!
Банкир, который всё это время улыбался, стал ещё веселее:
- Народ, вы не поверите…
Его мгновенно перебили и хором ответили: поверим, поверим, давай, рассказывай.
- Ну, чё. День как день был. Вернулся со Старой площади, как всегда злой. Сходил в ресторан - еда в этот день, как назло, тоже на мне отыгралась. Приехал в офис. Сел работать на горшок, а тут нате - звонит моя замечательная дочурка из-за границы и голосом своей матери сообщает, что я её не люблю, потому что, если бы любил, то знал бы, какой цвет машины сейчас в моде, и купил бы ей с правильным цветом. Ну я в этот момент потужился, да и помер.
Народ в лёгком недоумении: а в чём смех-то? Событие-то - что на горшке отдал концы? Да не! Дело в том, что в этот день я на Старой площади вынужден был подписать кучу очень смердящих документов. И всё после этого, стало быть, завязано на мне. А я концы в воду, ну, то есть душу Богу отдал. Вот теперь им там весело будет. Меня нет, и крайние теперь все эти гады!
Яростные аплодисменты в чистилище и дружный смех!
Батюшка нервно заёрзал на стуле. Все воззрились на попа. Поп икнул, а потом здоровой своей лапой ударил по коленке и тоже засмеялся.
- Ребят, я ж был неверующий!
Пауза, после которой настал такой гомерический смех, что мне аж поплохело немного, да и не мне одному.
Священник продолжил:
- Вот сидел тут и думал, куда я попал. Вроде не рай, но и на ад не похоже. Вокруг те же люди с теми же проблемами. А уж когда начали смеяться, так вообще растерялся. А как помер? Да жил по-чудному и помер по-чудному. В темечко икона тюкнула, дурака старого. Думал, что одному сил хватит её повесить, вот и получилось, что за свою самонадеянность Господь меня и наказал.

Яростные аплодисменты в чистилище и дружный смех!
Подросток-девушка:
- А я дура!
Священник приобнял её.
- Как видишь, не ты первая и не ты, видимо, последняя - все засмеялись.
Она продолжила:
- Я с парнем поссорилась, а соседка мне и предложила снять стресс, пойти на дискотеку. А там к нам подкатили двое парней, то да сё, ну один мне сначала разными коктейлями угощал, а потом предложил попробовать. Ну вот я и попробовала, а очнулась здесь с вами.
Народ погрустнел, подростка с двух сторон приобняли - в данном месте стало грустно. Подросток оживилась:
- Да я забыла совсем сказать - я же их случайно убила.
Батюшка отпрянул и перекрестился на автомате.
- Как так, дитя моё?
- Да не знаю как. Мы вышли из дискотеки. Они сказали, что поедем к ним, продолжим веселье, ну мы и поехали, а по дороге у них колесо пробило - на люк наехали. Вот мы и встали колесо менять. А меня зачем-то к люку интерес возник. Я его долго рассматривала, а потом взяла в руки и зачем-то в них метнула, а после помню, что темно в глазах стало, и вот я теперь тут.
Батюшка и другие хором, почти об одном и том же, спросили:
- Так это что - ты успела перед смертью барыг прикончить?
- Ага, вроде как я!
Яростные аплодисменты в чистилище и дружный смех!
Старый бандит, который всё время молчал, погладил девочку-подростка по голове и одобрительно кивнул.
- М-да, сие зелье никогда не уважал и не уважал тех, кто им себе на жизнь зарабатывал, а уж тем более не уважал тех, кто употреблял. Сам я из старой школы - водка да чифир. Другим не баловался. Как тут оказался - для меня загадка. Сам я вор и всю жизнь промышлял этим. Вроде как ад заслужил.
Священник второй раз перекрестился со фразой: чур тебя, Господу виднее.

Старый уголовник косо посмотрел на него и хмыкнул, мол, кто бы тут про Бога вспоминал.
- У вас тут всё было до меня действительно весело, а мне и рассказывать-то нечего. Всю жизнь на нарах. С малолетки ещё. Однажды пытался завязать, когда одну женщину встретил, да ребёнка она от меня понесла. Но не смог удержаться и примером для сына стал не лучшим - по моим стопам пошёл вначале. Но тоже чудо случилось: смог человеком стать, и тоже сын появился. Так внук, значит, мой подрос и захотел меня найти. Я письмо от него получил, прочитал, растрогался - вот с этого в лазарет и слёг. Видать, от чифира мотор мой и стуканул.
Все малость приуныли. А батюшка, пытаясь разрядить обстановку, попытался спросить, мол, неужели никогда в жизни у него ничего смешного не происходило? Уголовник немного помолчал, а потом заулыбался.
- Да, был случай. Я всегда с животными ладил, а они за это ко мне с добротой и лаской относились: никогда собака не укусила, кошка не поцарапала. Так вот, был случай: сидел я как-то за провинность одну в холодной, ну, в одиночке. Так вот, зона была старой, и крысы проходов понаделали - будь здоров. Ну вот однажды мелкого бесёнка поймал и приручил его. А потом танцевать научил. Ну, в смысле, под песенку крыса у меня на задних лапах прыгала и кружилась. Я ей красный платок смастерил и синий сарафан. К нам в барак на это представление вся зона собиралась. Ну вот однажды к нам кум пожаловал со своей ватагой. Потребовал показать представление. Ну мы на табуретке с моей Машкой - так звали крысу - концерт и устроили. Кум заржал да от смеха и помер. Это потом нам доктор наш сказал, что у него тромб оторвался. Когда его за мякотку служебная собака укусила, так он антибиотики водкой запивал - вот тромб и заслужил, а смехом спровоцировал. Вот и откинулся!
Народ по-разному отреагировал: кто-то хмыкнул, а у кого-то и улыбки на лице не появилось.
Уголовник, дабы долго на нём внимания не задерживали, сам взял инициативу в свои руки и бодро спросил свою соседку:
- Ну а дальше, божий одуванчик, бабушка с котомкой, ты как тут очутилась?
Мадам поправила причёску и высокопарно, и слегка надменно, как будто она собралась плебсу читать указ царя, начала с того, что это ошибка, случайность и этого не может быть - что она очутилась в таком месте и тем более с таким контингентом. Народ злорадно стал улыбаться, предчувствуя, что бабуля не на своих двоих отчалила на тот свет, а с ней что-то да приключилось.

- Да, повторюсь, это была случайность. Моя Зазель, ну то есть моя кошка, она в этом году умудрилась встретиться с поганым соседским котом и от него понесла. Мне котята не нужны, вот я и решила их по старинке… в реку. А весна ранняя - то морозы, то оттепель, ну вот я у реки поскользнулась и вместо котят сама угодила в полынью. Ну меня и затянуло, а там ещё и на ветку напоролась. Вот стыд-то какой - когда меня там обнаружат, когда лёд сойдёт.
Уголовник злорадно хмыкнул и что-то пробурчал про себя, батюшка перекрестился. Проститутка злорадно заулыбалась, видимо представляя себе эту картину. Электрик и пожарный вяло поаплодировали…
И тут настала очередь молодой спортсменки-веселушки, глаз от которой не сводили все, даже священник, ибо было на что посмотреть. Природа спортсменку наградила дородным здоровым телом. В общем, это вам не суповой набор. Дама была в теле, но в идеальных пропорциях, и мужской глаз всех присутствующих только радовал. Проститутка, конечно, ей сразу нарисовала цену и погрустнела, видимо сравнив со своим ценником, а другие дамы поглядывали с равнодушием.
- Ой, а у меня, конечно, цирк случился, - начала спортсменка. - Вы не поверите: утром первое групповое занятие, я уже все свои процедуры провела, все таблетки выпила и коктейли тоже. Провела с девочками первую разминку и только собралась показать одну топовую асану, которую мне привезла подружка из Гоа - она там очередной ретрит проходила. Ну я в позу села, начала ногу наверх закидывать - и у меня что-то внутри щёлкнуло, я и замерла. Вы бы видели лица всех девчонок, а визгу-то сколько было! А они решили помочь и меня резко выпрямили - и что-то у меня внутри и оторвалось. В общем, я здесь с вами. Как-то так!
Мужики, да и все, хмыкнули - каждый о своём.
Ну что же, а я, молчаливый слушатель, так и не понял, зачем меня позвали на такой развесёлый званый ужин. Никого в соседство по этому месту я к ним не привёл, а вот понять, кого должен вернуть, я так и не смог. Так как все присутствующие явно продемонстрировали своим рассказом-исповедью, что их там уже ничего толком-то и не держит и исправить что-либо никто не желает.
Слишком весело для места, где уже ничего нельзя изменить. И в этом - какая-то неточность устройства.
Как вдруг подал голос уголовник:

- Об одном жалею - всё бы сейчас отдал, чтобы увидеть внука. Каким он стал, что от меня ему передалось, каким он хочет стать, какое перед ним будущее? А главное - убедить его, чтобы он всё сделал, но никогда бы ничего такого не совершил, чтобы сюда не попасть. Найти бы слова правильные перед встречей, если бы она случилась… Сказать как-нибудь правильно, чтобы он…
Он не договорил.
Всё вдруг завертелось, я схватил уголовника за шкирку - мы куда-то понеслись, как всегда: торнадо, туннель - и я проснулся. Как всегда, после таких снов - побитый, измождённый, но с чувством выполненного долга.
И ещё с одной мыслью, которая не давала покоя: если там смеются - значит, здесь ещё можно успеть сказать хоть что-то серьёзное.