Это был не самострел

Я судьбе благодарен и Богу,
Непростая она у меня.
В самостреле меня обвиняют.
Такая херня вот, друзья.

Особист по-началу не разбирался,
Легко написал «Расстрел».
А потом уж, как-то под спиртиком,
Спросил меня: «А зачем?»

«А что мне терять?» я подумал.
Решил ему всё рассказать.
Приговор все равно не отменят,
Так хоть будет кому что сказать.

Она из деревни была соседней,
Я бегал к ней за версты.
Красоты была необыкновенной,
Не знаю, майор, как поймешь это ты.

Дальше всё просто: доброволец, война.
Ждать поклялась она вечно меня.
И я с чистой совестью убыл на фронт,
Наш с ней защищать любви горизонт.

Бомбёжки, обстрелы, секунд тишина,
Сплотила навеки нас окопов братва.
Письмо принесла мне злая судьба:
«Я ухожу от тебя навсегда».

«А стреляться зачем?» спросил резонно майор.
«А можно по стопке? И продлим разговор»
В ту ночь в разведгруппу тогда я пошёл,
И языка-офицера живого привел.

Но там потасовка непростая была,
Там пуля в ногу мне чья-то вошла.
Я в бешенстве был от любимой измен!
Но я не стрелял себе в ногу. Зачем?

Майор меня выслушал, спирт свой допил,
Мне тоже налил, а приговор отменил.
«По бабам судить нужна отдельно статья,
А её пока нет – гуляй, Старшина.

Ты воюй, Старшина, ко мне заходи.
У меня тоже жена – сплошь осадки любви.
В семье кто решает всё, подскажи, Старшина?
А у военных в семье, похоже, только Судьба…

Валерий Корюкин. Апрель 2026.