Лев и гиена

В пыли саванны, где царит  палящий зной,
Шёл старый Лев на свой последний бой.
За ним Гиена тенью подлою плелась,
В лучах чужой гордыни греться собралась.
Она скулила: «Царь, смотри, я так быстра!
Я в хитрости своей — как острая игла.
Давай докажем всем, кто здесь в фаворе,
Узнаем кто герой в кровавом споре!»
Лев лишь молчал, взирая на закат,
Он знал: гиене лев — совсем не брат.

Но Лев есть Лев, в нём золото и сталь,
Он смотрит гордо в огненную даль.
А тот, кто предал, чтоб спасти свой мех,
Найдёт лишь кости и позорный смех.
Закон саванны выжжен на песке:
Смерть в честном бое или жизнь в тоске.

Наткнулись на охотников они в тени акаций,
Где нет пути назад и нету вариаций.
Лев выгнул спину, гриву распустил,
И в яростном прыжке остаток сил вложил.
Он пал как воин, грудью встретив свинец,
Достойной  жизнью жил … достойно встретил свой конец.
Гиена ж взвизгнула, упала на живот:
«Я ваша! Я своя! Смотрите на мой род!»
Она клялась: «Я покажу вам путь,
Где львиный прайд решил передохнуть!»

Но Лев есть Лев, в нём золото и сталь,
Он смотрит гордо в огненную даль.
А тот, кто предал, чтоб спасти свой мех,
Найдёт лишь кости и позорный смех.
Закон саванны выжжен на песке:
Смерть в честном бое или жизнь в тоске.

Охотники пошли за ней в густую чащу,
Туда, где смерть бывает настоящей.
Но прежде чем дойти до львиного гнезда,
Они решили: «Эта тварь — одна беда».
Зачем им та, кто предаёт своих?
Один щелчок — и голос её стих.
Она хотела быть «в фаворе» у людей,
Но стала лишь добычей для червей.
А Лев остался в памяти степей,
Свободный дух среди немых камней.

Лев остаётся Львом...
Предатель— только прах.
А высший пилотаж — есть честь, не страх…