А на кладбище всё спокойненько

Основано на событиях в нашей группе в контакте: https://vk.com/club90249557
Эжен Градусман - админ клуба Восток - Директор кладбища
Остальные персонажи - подписчики группы. Писатели и читатели.

Кладбище пахло, как пахнут подвалы со старыми соленьями, крепко солеными огурцами. Редкие люди встречались по двое, по трое, но, глобально говоря, было безлюдно. Кладбище старое, родственники в следующем поколении все перемерли, внуки и правнуки на могилы дедов и прадедов, как правило, не ходят. Потому безлюдно.

Проехала почти бесшумно крошечная моторайка с прицепом. В прицепе, свесив ноги наружу, сидели юноша Максим и старик Ицхоки. Абсолютно безвольного вида. На нас они не обратили никакого внимания. Один сжимал грабли, другой — вилы.

Я взглянул вверх. Там деревья качали своими зелеными и кое-где уже желтыми шевелюрами.
Там, где главная аллея уперлась в поперечную аллею, на этом кладбищенском перекрестке спиной к нам стоял смотритель Кузьмич. Когда мы поравнялись с ним, он, лишь чуть повернув голову, бросил нам «Следуйте за мной!» и широким шагом рванул с места.
— Откуда вы знаете, что именно мы вам нужны?— спросил я уходящую спину человека.
— Мне позвонили.
- Кто?
- Эжен, директор кладбища. — И человек ещё больше заторопился.
Мы с Романом переглянулись. На старом кладбище нам показалось невероятным, что существуют мобильные телефоны.

Мы уже шли минут семь-десять, когда Кузьмич приказал нам остановиться. «Подождите. Я найду». И он боком протиснулся мимо бурой ели. Через некоторое время позвал нас.
— Идите. Экскурсовод ваш здесь.
По тёмным папоротникам, мимо елей и старых лиственных деревьев, породы которых невозможно определить по причине их старости, ведь, когда негры стареют, они белеют, мы прошли к могиле.
Андрей и Сергей, кладбищенские сторожа остались чуть в стороне.
Стоячий камень из мраморной крошки и фотография. Весёлая, с какой-то ленточкой на шее, она, пожалуйста.
— Здравствуй, Татьяна!
Я рукою стер с верхней поверхности её могильного камня пыль. Как по голове её погладил.
Фотографии не могут улыбаться, но фотография как-то прояснела.
— Эх ты, нужно было быть осторожнее. Могла бы еще жить. Не с теми людьми связалась. Я вот тебе всегда лекции читал, и в них частым было слово «не понимаешь». Не понимала, дура, вот и достукалась, допрыгалась, добегалась… Лежи теперь тут!

Цветов мы купить не догадались, поэтому я сорвал большой лист папоротника и положил ей. Потом попросил Романа сфотографировать меня с нею. Для этого стал на одно колено.
После стал выбираться на аллею.
— Она, я думаю, довольна сегодня,— сказал Штерн.— Она вас ждала все эти годы. Только зачем вы её дурой назвали?
— А то она не дура?
Мы шли позади всех.
— А где этот проводник по подземному царству?
— Умотал. Растворился. От денег отказался, я ему совал, не взял. Пробормотал: «Не нужно это».
Кладбище еще крепче пахло старым рассолом огурцов. Вероятно, деревья корнями высасывают этот запах из могил и распространяют в воздухе через листья.

(Написано в соавторстве с Эдуардом Лимоновым)