Принц датский

ПРИНЦ ДАТСКИЙ
1
Опять туман навис над гладью водной,
Укрыла пелена стен очертанья.
И Эльсинор, тревожный и холодный,
Хранит секрет старинного преданья.

В садах прекрасных шепчутся аллеи
О том, что в замке умерло в ночи.
Ветра холодные морскую гладь лелеют
И просят: "Тихо слушай... и молчи"...

Молчи и слушай: в плеске моря
Призывы птиц и ропот старых ив.
В своем суровом, каменном уборе
Спит Эльсинор— торжественно красив.

2
Вот эта чаша — вечной скорби датской!
Её до дна испил наш скорбный двор.
И боль, что остывает в сердце братском
Знамением венчает каждый взор.

Сей горький брак, хоть кажется неправым
Не отвратит от долга и обета.
Он жертва, принесённая державе,
Где личное— ничто пред зовом света.

Корона — не венок из роз. Как тяжек,
И давит грозным холодом венец.
И трон не терпит пустоты— он также
Ждёт крепости в слияньи двух сердец.

И все, кто верен знайте, это важно:
Мы взяли в жёны не вдову...корону.
А в ней— заботы, страх, ночную стражу,
Чтоб прочно укрепить основы трона.

Так выпьем же за мудрость, что сильнее
Любви иль горя! Пейте, господа!
За твёрдый дух, за ясную идею,
За благо Дании в грядущие года!

3
О, если б только знал как тяжела
Моя корона — златом не спастись…
Не укрепить державные дела
Мне, женщине...прости, мой сын... прости...

Вы все твердите: «Грех!», но кто не грешен?
Я женщина, ...и я не молода...
Ведь мир так беспощаден, безутешен
И холоден, как замок изо льда.

Я — щит твой, даже если ты не веришь,
Пусть подо мной разверзнется земля!
Трон — крест… и кровь … но ты измеришь
Всю цену, став на место короля.

Твой взгляд, как меч, мне душу бередит
И мне невмочь, но я не смею плакать
О, если б знать, что будет впереди!
Какую боль даруют узы брака!

Прости, что я не ангел, не святая
Что плоть слаба, а выбор мой жесток.
Ты ненавидишь мать, я это знаю
Прости же за бессилие... сынок...

4
О, государство! Двор!  Все хитрости пройдя,
Я понял— все усердно правят роли.
Мне льстит, что нужен королеве я,
Как ключ при двери нужен для подспорья.

Но высший пик искусности — семья.
В ней моя сила и моя подмога.
Офелию приманкой сделал я —
Она послушна.... Что ж, и слава Богу!

Ей воспрещу я письма принимать,
Гонцам его мы не откроем двери.
"Его любовь- обман. К чему страдать?
Он недостоин, дочь моя, поверь мне!

И, видя сей отпор, принц воспылает,
Его любовь вновь закипит сама.
Я королю представлю, пусть узнает.
«Вот, государь, он от любви сошел с ума!

Офелией он бредит, посмотрите.
Лишённый встреч, он страстью воспылал!»
Так приберу к рукам правленья нити...
И будет нужный мне, означенный финал...

Мой сын Лаэрт! Уже в Париже он.
Пускай шумит и пьёт вино без меры —
Я к сроку подготовлю датский трон,
Я всех вас уничтожу, лицемеры...

Чтоб не позорил имя наше за границей,
Всё учтено, пророщен пользы злак.
И если дочь— приманкою для принца,
То сын— наследник трона. Будет так!

И в этом смысл: служить, все таинства храня,
Быть нужным всем— и потихоньку править.
Пусть ключ я при двери, но без меня
Зубца никто не провернёт... в державе.

5
Вовек не знал, что стану я посыльным
Меж царством плоти и немых могил.
Но видел я, в броне, с забралом пыльным
Отец твой, принц, на бастион входил.

Он был не тенью, а тяжелой глыбой
Из воздуха и скорби ледяной.
Он, появившись в полуночной зыби,
Грозою встал пред каменной стеной.

И знай: он не пришел из неких далей,
Где души пьют забвение в пыли.
Он— из глубин, что ужас смерти знали.
Из трещин в основании земли.

В нем не ищи божественного знака —
Он факел, что не гаснет даже днём,
Чтоб осветить дорогу в бездну мрака
Где боль смешалась с кровью и огнём.

Но помни то, что мне поведал стражник:
Петух разбудит день, и в краткий срок,
Он, скованный зарёй и долгом важным,
Вновь канет тенью в призрачный поток.

Итак, я передал. Мой долг исполнен.
Теперь вступай в ту ночь, иди, мой брат.
Будь осторожен с призраком и помни,
Что кто-то в этой смерти виноват.

6
Вновь у стены стою, где ветра вой.
Где воздух полон скрежета и стона.
Я жду тебя, безликий часовой,
Чей вид смутил до дрожи гарнизоны.

Что же тебя на землю привело?
Ты— тень Отца, чей облик я лелеял.
В тебе его осанка. Стать.  Чело…
Но облик твой тревожнее и злее.

Ты вестник бед? Нарушен божий путь?
Иль это знак, что мир огнём расплавлен
Что гниль в державную проникла суть,
И Эльсинор наш подлостью отравлен?

7
Я – дух, осуждённый скитаться во тьме,
Пока не свершится возмездье на свете.
Приди же, мой сын, и всю правду тебе
Я выдохну горестным шёпотом смерти.

Твой дядя – убийца, что в сердце дворца
Навек опозорил достоинство знати.
И аспидом чёрным с душой подлеца
Склонил королеву к постыдным объятьям.

Но этого мало для власти его –
Он трепетно жаждал венца моего.
В саду я дремал, сновиденьем объятый,
Подкрался он тихо с сосудом проклятым...

И в ухо мне выплеснул сок белены –
Как тысячу игл, поразивших сознанье!!!
Как плоть закипела, как очи бледны!
И дух стал изгнанником без покаянья.

Теперь я во тьме – сын, молю уготовь
Твой меч и воздай ему праведной данью.
Клянись, что прольёшь его чёрную кровь,
За горе отца, за любовь, за страданья.

Но мать… не казни, пусть напьётся услад,
Пусть жжёт её стыд, словно адовый пламень.
Что ж ... час мой истёк — и пора мне назад
Но месть — это долг. О ... прощай же, мой Гамлет!

8
Ты — шелест трав, ласкающий меня
Ты — свет, что освещает все пути
Мой принц с глазами, полными огня,
С улыбкой, ставшей камнем на груди.


То ль любишь, то ли нет - в очах подвох.
И тень безумия скользит в твоих речах.
Ловлю я каждый взгляд и каждый вздох,
Как ловит ветер лепестки в ручьях.


Принц, твой рассудок застелил туман,
То нежен ты, то холоден, как лёд
То искренность во взоре, то обман.
И сам Господь твои терзанья не поймет.


Отец мне запретил тебя любить.
Король шептал: «Не стоит тратить силы».
Дрожит прозрачной паутинкой нить,
Что нас с тобой едва объединила.


Но я твои слова, как мёд, пила
Пусть даже ты правдив со мною не был
Я всё равно тебя б не отдала —
Ни синей бездне, ни земле... ни небу.

9
Они играют смерть, играют страсть.
Играют грех, продажную любовь!
Но у меня, творца - иная власть:
Пусть бьёт озноб и холодеет кровь.

Я сотворил: на сцене — не артисты,
А призраки из будущего, где король
Умрёт не на подушке шелковистой.
А в панике, как вынуждает роль.

Мать, в чьих объятьях спит король,
Узрев в игре намёк, чернее ночи,
Что ж, пусть жжёт её позора боль,
И вечный стыд пусть её сердце точит.

Он смотрит на меня, как хищный лев.
Шепчу Офелии, что тайна здесь сокрыта.
А сам ловлю в его лице— и гнев,
И облегчение: война открыта.

Моя победа - только факт. Он встал.
Его испарина была последней сценой.
Спектакль окончен, занавес упал.
Но обнажились подлость и измена.

10
Мой трон шатается, моя корона
Горит на голове, как огненный венец.
Хоть я страшусь... не отрекусь от трона.
Зашёл так далеко, что близится конец.

Молиться? Да. Но разве может слово,
Что падает, как камешек с обрыва,
Пробить тот свод, где я живу готовый
На злобные поступки и порывы.

Я пробую молитву, как ключи,
 К замкам, что накрепко закрыли двери.
 Ключи ломаются, и в тишине звучит
 Мой стон ….    стон загнанного зверя.

Как совесть распалённая кричит!
Я в ужасе своём дошел до края:
Всё слышу, как из-под земли стучит
Мой брат и шепчет: "Каин, проклинаю!..."   

И Гамлет...разъярённый и строптивый,
Что призраком скользит по галереям,
Ведь он - тот камень, что летит с обрыва,
И рушит свод. Мне, загнанному зверю.

Он хищник, а вокруг - кружится птицей.
Так пусть корабль скроет мои беды -
Я отошлю его, чтоб скрылся за границей.
Или на дно, ...чтобы исчез бесследно...

Убрать угрозу…стать ещё черней…
Душою слиться с темнотой ночною....
Грехи мои ушедших мрачных дней,
Как рой проклятый носится за мною.

Он жалит сердце, отравляет разум
и в этой муке - лишь моя вина.
Моё чело огнём клеймит она.
Я сам собою дьявольски ...наказан...

11
О, государь, мой разум говорит
Притворство всё. Наследнику нет веры
Любовь к Офелии— в его душе горит,
Но от его любви я принял меры
Однако если он серьезный враг,
Что против власти поднял бунт напрасно,
То нам, конечно, надо сделать так,
Чтоб стало в королевстве безопасно.

Пусть в Англию его далёкий путь летит
Как будто бы с заботой о здоровье.
Пусть чужеземный брег его хранит,
Иль море погребёт его злословье.
А письма, что пошлёт с ним наш гонец,
Пусть будут королю тому указом:
Чтоб, прочитав, он понял, что конец,
Закончит все болезни принца разом.

Для государства— всё. Наш долг таков:
Сломать побег, что нам грозит чумою.
И нет здесь места для прекрасных слов,
Лишь разум хладный властвует судьбою.
Во благо Дании свершится акт,
И будем мы спасителями трона.
Решайтесь, мой король! Да будет так!
Спасайте и державу, и корону.

12
Я помню в детстве теплотою взора
Ты осеняла мой безгрешный сон,
В те дни в холодных залах Эльсинора,
Еще не знал коварства датский трон.

Когда-то полные молитв, твои глаза
Теперь пусты, как кубки после пира.
Я видел, как смотрела... Что сказать?..
Собою ложь заполнила полмира.

Уйди... иль нет... Я должен осознать...
Отец! Какое горькое известие!
Тот мальчик, что безмерно любит мать,
Кричит: «Проснись! Умри со мною вместе!»

Отец стоит. Ты видишь? Там — под сводом,
Где тень ложится в сумрачной тиши.
Он не грозит. Он плачет над исходом,
И с криком петуха уйти спешит...

Открой глаза. Молю. Ведь это просто...
Но в них — лишь равнодушье и испуг.
Я жду... но в сердце только стук —
Холодный, злой, как каменная поступь.

Не отпускай его. Скажи хоть слово,
Одно лишь слово, только не молчи.
Молчишь? ...  Играет ветер снова
В ночи зловещей пламенем свечи...

13
Сын, помни мой прощальный взгляд.
Коль усомнишься: «Мщенье — недостойно», —
То знай: твой разум трусостью объят,
И в сердце робость бьётся беспокойно.

Я жду в том мире, где ничтожен век.
 Мне не обресть покоя без отмщенья!
Знай: мой уход — не страх и не побег,
А скорбный клич к расплате без прощенья.

Я буду возвращаться. Поспеши...
Дай, Гамлет, на прощанье слово чести.
Вернусь, как тяжкий сон в ночной тиши
И как напоминание о мести...

Иди...       иди... и отомсти братоубийце...

14
Мой мальчик... Боже! Что ты натворил?!
Я слышу шпаги леденящий свист,
А за ковром— старик, лишённый сил
И тяжкий крик, что в воздухе повис...

О, Господи, что это, Гамлет?! Кровь?!
Опять грядёт дворцовая игра?
Несчастный плёл интриги вновь и вновь
И жизнь его впитал узор ковра.

А сын стоит. Он смотрит на клинок,
На капли алые, он слышит хрип и стон.
Он говорит: "Крысиный кончен срок!"
Не труп, не тело - крысу видит он.

Меж нами— бессловесный, страшный суд:
Мой сын кровавую устроил плаху.
И ты, старик, чья мудрость пала тут.
Лежишь, отмеченный посмертным страхом.

О, эта ночь, невиданных мистерий!
Не смыть пятна, убийства - наш удел.
Завеса спала, призрачные двери
Уже не скроют больше тёмных дел.

Теперь я знаю — нет пути назад.
Твой взгляд, что пылко устремлён сквозь стены.
Сжёг прошлое. О, этот страшный взгляд!...
Я снова соучастница измены.

Аааааааааааааааааааа!!!

15
Всё тягостно. И воздух, и слова.
И горестны утраты прежних встреч.
Лишь возле ив, правдива и резва
Журчит ручья серебряная речь.

Возьмите — это мак, он пахнет ложью,
А это рута... нет, полынь... О, Боже,
Как тягостны цветы! Вещают мой уход..._
И я слаба — как месяц в бездне вод.

Отец из-под земли зовёт - его узнала.
И кровь моя поёт: «Офелия, прости,
Узнай, вода теплей, чем камень залов,
 Сплети венок ...И отпусти…. И отпусти…»

И я плету. Из ничего. Из пустоты
Из лжи. Из подлости. Из небылицы.
Вплету в венки увядшие цветы
И чувства, что когда-то звались принцем.

Вот вам венок из лживых обещаний:
Отца— что смолк и короля — что предал,
Возлюбленного - с горечью прощаний
И брата, что мои пророчил беды.


Ручей зовёт... он чище, чем все вы...
В его воде— покой ... Там нет суда...
Там нет печали... памяти...  молвы...
Лишь песня тихая ...и тихая вода...

16
О Датский трон… будь проклят ты в веках!
Мой дом опустошён, мой род повержен.
Отец убит! Сестру взяла река.
Всё рухнуло: мечты, любовь надежды

Отец, убитый и не погребённый,
Как пёс бродячий, брошенный в пыли…
Твой сын мечом клянётся обнажённым:
Вам будет воздано! Внемлите, короли!

О, Гамлет... призываю я к ответу
Ты был мне брат, но не прощу обид,
В бою смертельном, утром, в час рассвета,
Один из нас свой век укоротит!


Пусть будет меч в моей расправе краток,
А разум ясен и рука крепка!
Падёшь ты, принц, от лютой мести брата,
Готовься, Гамлет! Смерть твоя близка!

17
О Господи! Ни боли, ни стыда!
Как сладко больше не любить напрасно!
По-матерински пестует вода,
Пусть ласка эта — тяжка и опасна.

Река несёт, как хрупкий лепесток,
Венки из роз мне кудри увивают.
И белой пеной шёлковый платок,
Легко кружась, в водовороте тает.

О Гамлет, клятвы были горячи,
Но как пусты!.. Я ухожу... Прости...
Ты столько звёзд мне подарил в ночи,
Чтоб утром не смогла я их найти.

Мой принц, я наконец в покое —
Как тихий всплеск в нахлынувшей волне.
Речные девы легкою рукою
Вплетают в косы незабудки мне...

Последний вздох — и тяготы легки.
Лишь, как во сне, отяжелели веки.
Моя любовь — часть царственной реки,
Которую не вычерпать вовеки.

Когда услышишь погребальный звон
У стен, мой принц, — молю, пообещай:
Не плачь... Лишь пусть напомнит он
Моё последнее: " Прощай... прощай... прощай...“

18
Вот лоб, что Ум вмещал
и замыслы хранил,
Вот некогда уста,
что пели и шутили…
И где теперь вся мудрость?
Схлынул пыл.
Всё тлен…
Всё прах…
Всё смертью победили.

Вот этот череп –
лучший проповедник,
Чем мудрецы всех
величайших книг.
Он говорит: забудь
свой пыл, наследник,
Ты станешь тем же,
Что и сей шутник...

Земля, с какой гордыней
Ты глядишь, как знать играет?
Но трон, и жезл твой -
Только тонкий грим.
Что смерть
безмолвною рукой стирает.
Лишь только ты
на сцене стал чужим.

Мне бедный Йорик
дал урок простой.
Суровей,
чем вся логика наук...
Извечный, безмятежный
взгляд пустой.
И сей лопаты
безучастный стук.

Вскрывай же мрачный ком
земной юдоли
Рой ямы для живых,
увы, уверен я.
Итог всех наших дум...,
всей нашей боли –
Лишь мертвенный приём
в дому у бытия.

Так как же быть?
Со всем смириться?
Когда конец -
для всех один закон…
Возможно, надо
просто… насладиться
Спектаклем, ...
коли не окончен он...

19
Венец из слёз и полевых соцветий -
Вот твой удел… средь вереницы бед.
Одной лишь фразой, брошенной на ветер,
Тебя убил...и мне прощенья нет.

Твой разум, птица, сбившаяся в небе,
Что потеряла свой привычный путь.
Волны; холодной серебристый гребень
Позвал тебя...  забвения зачерпнуть.

Там в небе помолись за Датский двор,
Где яд коварства точит камень плит.
И пусть извечный гибельный позор
Пронзит того, кем мой отец убит.

Спи, милая. Я твой запомню взгляд,
Улыбку на устах, сквозь шёпот укоризны...
Твои черты ещё любовь хранят...
Ты обрела покой. А я - всего лишь жизнь.

Пусть твой покой даст силы для расплаты,
За всё, что здесь погублено и ... свято.
20
Гертруда, не касайся кубка! Стой!
В нём не вино…оставь!!! Беда незрима...
Для Гамлета он… Стооой!!!.. О, Боже мой!…
Пусть чаша эта обнесётся мимо…

Не пей вина! Оно не для тебя!
Ты губишь замысел! О, этот миг ужасен!
Себя разящим злом наполнил я...
Я сам себе отныне стал опасен...

Ты выпила любовь. До дна. Как стыд.
Ты выпила судьбу…какая жалость
Мой крик «Не пей!» в твоих очах застыл.
Душа моя в твоих зрачках осталась.

О, этот взгляд, ушедший в пустоту,
В забвение, где ни страсти, ни печали…
Господь, твой суд определил черту,
Где мне на части...  сердце разорвали...

21
Опять вино? О, вечный тяжкий пир!
Мой сын, зачем ты вечно в споре?
Тебе по нраву громкий звон рапир,
Но знай, клинки повсюду сеют горе...

Король, молчи! Не утруждай речами!
За ярость сына— выпью я до дна!
Пусть влага утолит мои печали,
И пусть наполнит радостью она...

Пью за тебя! За то, что ты такой!
Прости меня, дитя, что не сумела,
Сберечь твою любовь и твой покой.
За то, что страсти не преодолела...

Что за напиток? Помутился взгляд…
И жар сменился холодом в груди!
Король…что влил ты в эту чашу? Яд?
Нет, не вино…а смерть ... оставь ...уйди.

Так ты ему? ... О, сердце ... бьётся птицей...
Из горла горьким хрипом рвётся плач...
Я кубок подняла за гибель...принца
Ты погубить его желал, палач!...

Мой сын, беги отсюда… здесь везде…
Обман и смерть… в бокалах… и речах…
Прости, что я не верила тебе…
Прощай... как страшно... меркнет свет в очах....

22
Ваше Высочество, что вам не спится?
Тень ваша тихо скользит поутру.
Медленно чёрной, встревоженной птицей,
Траурный плащ шелестит на ветру.

Ветер штандарты качает угрюмо,
Море стучит, словно сердце в груди.
Спит Эльсинор, но тревожная дума
Криком вороньим над замком летит.

Шут безутешный скорбит над короной –
Он, одинокий, не знает утехи.
Ярой грозою сверкают у трона
Рыцарей мрачных стальные доспехи.

Замок молчит, утопая в тумане,
В нём замерла безысходная боль.
Больше не принц вы, а призрак в изгнании,
Как Ваш отец, убиенный король.

Ваше Высочество, время не лечит.
Холодом вечность летит из души.
Вы не вернётесь. Забвенные речи
Будут качать вас в посмертной тиши.

Вы заступили за край бытия –
В чёрном плаще и с тоской беглеца…
Ваше Высочество, где же вы?.. — Я?..
Следую молча за тенью отца…