Если бы знать судьбу

       Аня  наскоро позавтракала и выбежала во двор.  Еще морозно, а каждый глоток воздуха  наполнял  лёгкостью и особым настроением от ощущения  приближающейся весны. Февральское утро было  каким-то особенным. То ли  подуло свежестью от стогов, сохранивших  запахи трав и цветов, то ли с заснеженных полей,  окружавших  деревню, окутанных  нежно-розовым  рассветом, веяло  этим  удивительным  привкусом  наслаждения.
        В деревне было еще по-утреннему тихо, дым из печных труб плыл розоватыми  лентами в светлеющем небе, рожок  бледного месяца еще висел на небосводе.  Восход  солнца над  лесом  окрасил  снежные макушки  елей розовым блеском.
       Аня любила выйти  из дома пораньше, чтобы  прийти на работу загодя, маленькие телята  ждали  кормления. При её  появлении они один за другим подавали по-детски тоненькие голоса. Её неугомонные подопечные поднимались на ножки, вертели головами, следя за Аниными передвижениями. Она недавно перешла  сюда. «Тебе сейчас положен лёгкий труд, - сказал  председатель, - на Ощурятской ферме  полегче будет, с понедельника приступай».
        Действительно, за последнее время стало легче, не от смены работы.  Тяжелые мысли о несправедливости судьбы постепенно сменились другими заботами, она по-другому стала смотреть на многие вещи - Аня ждала ребёнка.  В декабре ей исполнилось двадцать лет.               
        Еще недавно Аннушка была счастливой невестой, скромно отметили  с Иваном  свадьбу. О   них говорили: «красивая пара». Аннушкой её стал называть Иван, дома и в деревне обращались просто: Нюра, Анюта, Аня. Чуть больше года назад Иван вернулся с фронта, грудь в наградах, служил в роте  разведчиков. Как пришёл домой, никого из кавалеров близко к Ане  не подпускал, говорил: «Аннушка будет моей женой».
        Аня не думала о замужестве, а всё закрутилось  быстро,  Иван заслал сватов, мама её не стала перечить, хоть и считала, что у Ивана крутой нрав и характер не простой, так ведь идеального не сыщешь. Вскоре молодые поженились, Иван был старше на три  года и казался Ане деловым и мудрым. До войны она, совсем еще девчонка, и не замечала Ивана , хотя  с сёстрами его была  дружна.
         Он стал  добрым, заботливым мужем хоть и слыл в деревне  дерзким и грубоватым, с Аней был нежным, внимательным семьянином. Работал механизатором, собирались строить свой дом.
         По оговору о краже зерна  кем-то  из колхозников  её  мужа осудили почти на четыре года. До суда все домашние еще надеялись, что следствие во всём разберется, и Иван будет оправдан. Однако судья громогласно объявила: «Виновен». Анины ожидания, что после суда они приедут домой вместе с Иваном, разрушились, в  их судьбу безжалостно  вторглась беда. Аня шла в деревню по сжатому полю, глотая безудержно катившиеся слёзы, и всё твердила: «Нет правды …где же правда…» Мама встретила ее у околицы и всё поняла, прижала к себе, лишь сказав: «Моя ты горемычная»,-  сама сдержалась, чтоб не заплакать и ещё  сильней не волновать дочь. Послевоенные суровые годы.               
         Когда закончилась война с её тяжелыми испытаниями и голодом, казалось, что впереди будет только счастье и радость мирной жизни. Дни  же потекли с осознанием горькой и злой действительности. Опять как в военные годы, безрадостным и тяжёлым  предвиделось  ей будущее. Иван писал письма, просил не переживать и не плакать, чтоб сын родился здоровым.
       Подруги утешали, шутили: «Мы тебе ещё такую  жизнь устроим, Нюра, королевишной  зацветёшь». Незаметно осеннюю серость и слякоть запорошило снегом. Животик совсем округлился. Аня всполошилась, что навредит ребенку своим безразличием к жизни, понемногу стала приходить в себя.
       Сегодняшним утром она отметила, как же легко идёт по улице, беременность не тяготила нисколько, Аня любовалась красивой зарёй, и таким сладким  казался  воздух.
        Наступившая весна с ожившей природой, посевными работами на огороде отвлекли от мыслей об одиночестве. Аня съездила в город, повидалась с Иваном, похудевшим, но крепким. Он подбадривал: «Ты береги себя, скоро  сына рожать,  красивого в мамочку».
      Роды начались майской ночью. Ане, измученной болью, без сил, по времени  показалось, что давно наступил день. Как же долго-то, испугалась, что не сможет родить. Мама сетовала: «Надо было сразу лошадь попросить и ехать в фельдшерский пункт в Ленинск». Сестра Даша, старше её на два года, суетилась, поправляла Ане волосы, рассыпанные по подушке, бегала, не зная, что делать, сказала вдруг от страха: «Она у нас умрет?» Мама прикрикнула: «Что говоришь - то? Давайте все вместе поднатужимся!» Аня собралась из последних сил, натужилась и услышала «Господи, Слава тебе! Дочь у тебя, Аня!»
       Стало легко, радостно, не стало боли. Дочку приложили к груди. «Похожа на Ивана и волоски в кудряшках, как у него»,- отметила Аннушка.
       Мама отправилась доить корову, Даша – готовить баню.
       Аня вышла на улицу. Поднималось солнце. Утро казалось самым добрым и тёплым. Захотелось пройти босиком по мягкой траве.  «В доме воды свежей нет»,- спохватилась Аня, и, подхватив вёдра, направилась к колодцу. Принесла воды. Вошла мама с молоком, увидела Аню с вёдрами, испуганно вскрикнула:
«Что ты наделала, что же ты наделала, дочь? Лежать надо, нельзя тяжёлого делать!»
       Аня и вправду почувствовала, как внутри шевельнулся острый тяжелый камень и больно врезался в живот. Она легла скованная болью и не могла пошевелиться.
Приехавший пожилой фельдшер, Егор Терентьевич только качал головой и говорил: «Только чудо тебе поможет, девонька». Выписал лекарства, порошки, попрощался до вечера. К животу прикладывали лёд, поили отварами трав, лекарствами, становилось хуже и хуже. Начался жар, боль не унималась. Вечером фельдшер сделал укол, боль притихла, и Аня забылась во сне. Ненадолго. Она проснулась от болей, спросила сидевшую рядом маму: «А дочка как же?» «Хорошо всё с дочкой, Слава Богу. За тебя молюсь»,- ответила расстроенная мать.
        Утром зашла  Прасковья Сергеевна, мамина подруга, известная в Ощурятах травница. «Кореньев напарила вам, вся сила Земли в них. Каждый час, Евдокия, по глотку дочери давай пить, встанет твоя Нюра». Прасковья Сергеевна умела приободрить, дух поднять, чаще шутками или  твёрдым убеждением. «Завтра вместе с Аней будем чай с медком пить, приду с утра».   
       На третий день Ане стало легче, прошла боль и озноб. Наклонилась к  проснувшейся дочке, прижалась к её щечке. «Бровки нахмурила, строгая какая, маму глупую укоряешь? Папина копия», - шептала она дочке. Пришла  Анисья,  сестра Ивана, только что  приехавшая от него. «Напугала нас, Нюра. Оживаешь? Не видела дочку-то вашу, показывай. Ваня сказал Любовью назвать». Ане понравился выбор имени, красиво: Люба, Любушка.
       Люба радовала всех, росла здоровой девочкой. Аня пообещала Ивану сфотографироваться с дочерью и выслать фото. Из-за дождей выбраться в город не решалась. В письмах мужу  Аннушка рассказывала, какой умненькой растёт дочка, скоро пойдет своими ножками в гости к бабушке Таисии. Жили они с Любушкой у мамы, так было удобнее, сестра Даша охотно помогала. Свекровь Таисья иногда заходила  повидать внучку.
        От Ивана письма стали приходить редко. Однажды на выходные Аня выбралась к мужу, собрала деревенской еды и приехала.
        Дежурная на проходной сказала: «Заботливая у Ивана Спиридоновича сестрица, вкусностей навезла». «А почему Вы его по отчеству называете?»,- спросила Аня. «Так ведь он личный шофер начальника нашего, на дочке его женился». У Ани вырвалось: « Ваня женился? Так не сестра я…» и осеклась. Развязала деревянными руками узел, забрала приготовленную фотокарточку дочери, отдала посылку, сказав: «Передайте». Выбежала сама не своя.
         Во весь дух бежала, пока не оказалась у  остановки, не хотелось верить в то, что узнала. Сначала Аня хотела вернуться, может женщина ошиблась. Но ведь четко назвала фамилию, к кому приехала. И именно о нем, Иване Спиридоновиче историю поведала ей работница. Аня вспомнила их последнюю встречу. Иван часто отводил в сторону взгляд. Не очень-то интересовался, как меняется жизнь в деревне. Да и на вопросы  чаще отвечал коротко: «да, нет». Она подумала: устает на работе.
        В его любви Аня всё это время была уверена, не усомнилась ни разу. Сама обещала ждать, только дочкой занята была. Люба узнавала отца на фотографии,
целовала, лепетала нежно: «папа» и звонко смеялась. 
       Вот как опять повернулась неблагосклонная к ней судьба. Всю дорогу в голове стучало: «За что так со мной?» Аня ехала в поезде, бешеный стук сердца
заглушал шум и перестук колёс. Аня села в угол, уткнулась в окно, ничего не видя, боялась, что разрыдается. Но всё в ней застыло. «С детства мне злосчастная судьба уготована», - думала она.
       Вспомнились  невесёлые дни, когда лет шесть ей было. Мама оставила Аню дома одну. В деревне жилось голодно, отец сразу после основания колхоза уехал в  Магнитогорск, матери одной с детьми  совсем  трудно  стало. Дядя Петя звал в Молотов*: на заводе зарплату платят, всё легче прожить. Мама взяла с собой Дашу, Ане сказала: « В чулане хлеб, яички, ешь понемножку, чтоб на дольше  хватило. Мы корову продадим, получим деньги, за тобой приеду. Двери на ночь не забывай закрывать».
       Днём Аня играла с деревенскими детьми. Наступал вечер, она садилась на подоконник и всё смотрела на дорогу в ожидании увидеть возвращавшихся маму с сестрой. Иногда заходила соседка: «Ложись спать, Анюта, что в темноте-то на окне сидеть». Пока по улице шли прохожие, Ане было не так одиноко. Кто поговорит, кто рукой помашет, спрашивали: «Приехала мама?» Аня огорченно мотала головой. Через неделю зашел деревенский бригадир, спросил: «Аня  хлеб-то есть?» «Горбушечка  оставалась, съела», - ответила она дяде Андрею.  «Не дело это, - сказал Андрей, - приходи завтра колоски собирать, тебе за трудодень хлеб дадут».
        Аня ходила с ребятами на поле, собирали колоски. Так прошла ещё неделя. Аня привыкла к мысли, что мама бросила её и отчаялась надеяться. Её маленькое сердечко сжималось от страха, Аня даже перестала смеяться, когда деревенские  ребятишки шутили  над кем-то и веселились.    Но вскоре мама приехала.  Аня увидела её  издалека и в слезах бросилась навстречу. В деревнях корову купить желающих не нашлось, поэтому так и дошли почти до самого Молотова, только в городе  продали. Теперь у сестёр новые красивые платья, с утра они уедут в город ...
       За грустными воспоминаниями Аня доехала до своей станции. В автобусе знакомых не было.  От автобусной остановки по дороге не пошла, наперерез  через поле ближе. Решила никому ни о чем не говорить. Мама заметила, что Аня чем-то расстроена, но та сослалась на усталость, поздно уже, спать нужно.
        Поправила одеяло спавшей дочки, сама не уснула до утра. О многом передумала она за эту ночь. Решила доработать до конца месяца и уволиться, чтоб уехать. Домашним объяснила, что лучше бы  в город перебраться, вещи зимние нужны и ей самой, и для Любы.  На колхозные крохи разве купить? «Вот и поедем вместе, - поддержала мама,- тебе одной с ребёнком трудно будет».
        Аня всё размышляла: Как жила-то? Всё ожиданиями лучшего себя утешала. Нет, всё будет по-другому: нужно жить так, чтоб каждый день был лучшим.   
       В городе встала проблема с получением паспорта, долгое время после войны  колхозники паспортов не имели. Но мир не без добрых людей, оформить документы помогли знакомые дяди Пети.
       Любашка быстро подросла. Аня поступила работать на завод. Убрала русые косы, стрижка ей тоже к лицу. Забавную, темноволосую, в кудряшках  красавицу Любу полюбила вся родня.   Услышав  песню по радио: «Еду-еду-еду к ней, еду к Любушке своей», она всё спрашивала: «Это папа ко мне едет?»
     А Аня  решила, что и без папы им с Любой  вполне спокойно и хорошо, дочка получает всю любовь и радость от многочисленных родственников, сестра Даша приехала и жила недалеко. Правда, в первое время, когда открылась эта горькая правда, Аннушка еще допускала мысли о том, что Иван начнет её искать, представляла, как встретятся, что всё это случайное недоразумение, и что она простит его. Но вскоре поняла: нет, у Ивана новая семья.  Из  деревни доходили разные новости, но Иван там больше не появился. Сестры Ивана, живущие в деревне, Любины тётушки не упоминали о нём ничего, племянницу навещали, любили, а разговоров о брате не заводили. Да и понимали, что Аня не спрашивает и не хочет больше ничего о нём  знать. Конечно спрашивали нередко: « Нюра, на свадьбе – то твоей когда будем гулять? Хоть с женихом познакомь.» Она отвечала: «Нет жениха и не надо.»
       Долгое время Аня отвергала мужское внимание. Постепенно обиды забылись. Она встретила Алексея, который сумел убедить её в искренности своих чувств. Вышла замуж.  Люба стала называть Алексея папой. Семья росла, со временем у Любы прибавились  двое сестёр и два брата. Родного отца она  видела только  на фотографиях.