Радоница

Луна, волнующая море, сегодня зыбкую дорогу
прядёт из облачных куделей, из бликов призрачных огней.
Становится на сердце тесно, оно толкает понемногу
не кровь – вино полусухое, и топит боль мою в вине.

Вино с тоской, виной и болью, до субфебрильности нагрето,
почти кипит и плавит память в её глубоких кладовых.
Вино из ран пронзает землю, как золотые струны света,
соединяющие души уже ушедших и живых.

Что ни струна – душа родная, звенит, вибрирует, сверкая,
встаю на лунную дорожку, иду на край небес, за край,
в страну печали и покоя, и там ни ада нет, ни рая,
там комнат – сколько звёзд на небе, там свет – иголки собирай.

Там те, кто мне любим и дорог. Вхожу за двери многих комнат,
зову, протягивая руки, чтоб поздороваться, обнять.
Они встречают, улыбаясь. они целуют, любят, помнят,
и каждый взгляд их – светлый лучик, сквозь тёмно-облачную прядь.

Но есть и те, кто хмур и резок. "Уйди! – кричат. – Забудь дорожку
сюда, за грань! Не возвращайся, пока свой век не проживёшь.
Всё время дёргаешь за струны!  Тревожишь нас... и неотложку.
То плачешь, то кусаешь губы, а в сердце – перебои сплошь".

"Люблю вас..." – я шепчу им нежно. Над морем лунный тает мостик,
и тают зыбкие фигуры моих любимых и родных.
Да разве плохо – вечно помнить, и приходить почаще в гости?
Кто умер – не умеет плакать, теперь вот плачу вместо них.

Луна с небес уходит тихо, уносит прочь свои кудели
и ворох струн, что наши души соединяют и звенят.
Летят звонки и эсэмэски в сады печальных асфоделей,
но долгожданные ответы не пробиваются назад.