Жертва собственных слов басня

Один поэт, возомнивший себя магом,
Решил, что жизнь ему подвластна вся.
Не говорил — метал он словеса с размахом,
Пустую, звонкую словесную труху.
«Приказываю радость! — восклицал. —
По заказу восторг! Довольство — в том же ряду!»
И лесть нахваливал, и пресыщение,
И тунеядство, даже свинство,
И величал их всех как высшую хвалу.
В конце концов слова сожрали человека:
Ни чувства подлинного, ни тепла,
Одна лишь риторика вместо реалии,
И жизнь в шумихе словесной истекла.
Когда же он умер, друзья по графоманству
Срубили дерево, обтесали в крест,
Скребли затылки, вспоминая его пожелание
Его речей, — и высекли на нем:
«Здесь безмозглый прах
Жертвы собственного словоблудия:
“де родился и умер”, — даты.
Как символ юридического закрепления
смерти».
А вместо морали предлагается духовная наука: 
Не умножай пустого слова ради,
Боясь простого сердца и тиши.
Кто сам себе стал пеплом от награды
Из звонких, но бездушных упований, —
Тот после смерти вместо воскресенья
Имеет лишь праха горсть.
Будь скуп на фразы, щедр на вдохновенье —
Не то слова твои взойдут в судах,
Где ты — лишь дата, дело, пункт прощальный,
А не живой, не вечный, не печальный.