Ожидание и мечты

Я ношу на груди, как медаль, бессмертное ожидание, 
как паллиум времени — философское ожидание. 
Мечтание — хирург слов, вскрывающий пространство, 
даппельгангер надежды в метанойи колебания. 

В ритме анамнеза сердца слышу вал предвкушения, 
в каждом вдохе — энтелехия замедлившего стремления. 
Ожидание — апофатический храм, где свет — сомнение, 
и вера здесь — не знание, а сакральное терпение. 

Мечты — это картографии лунного диссидентства, 
латентность смысла — геометрия тонкого сопротивления. 
Я делю своё сегодня на акты малых посвящений, 
в них плоть моих желаний учится звенеть без искажения. 

Внутри меня взывает древний закон трансцендентности: 
чем чище ожидание, тем яснее мечтательности плотность. 
Но есть ожидание, что гниёт, и есть — что превращает; 
одно — как мокрый паёк, другое — энтропию устраняет. 

Мечтание — не обещание, а эпифания запроса, 
оно приходит к тому, кто выучил тишине диалект и спрос. 
Я видел, как надежды тают под давлением времени 
и как остаётся от них только золото истинного стремления. 

В преддверии решения слушаю пульс небесного созерцания, 
и мысль моя — корабль, а якорь её — намеренное созидание. 
Ожидание учит считывать знаки в шорохе случайного, 
оно высекает смысл из возмездного и прощального. 

Мечты приходят не по расписанию, а по кривой готовности; 
они требуют не только риска, но и зрелости беспристрастности. 
Границы между терпением и стагнацией — тонкая грань, 
по ней шаг за шагом идёт эстетика моего испытания. 

Я знаю: всякое созидание рождается из терпкого ожидания, 
и каждая мечта — причастность к вечному становлению. 
Пусть в моём сердце будет место и для скорби, и для сияния, 
чтобы в школе ожидания выросло настоящее мечтание. 

Так пусть же голос времени научит меня искусству промедления, 
чтобы не терять цель в спешке и не раствориться в безнадёжности промедления. 
И если спросят меня: для чего нужны нам эти странные саваны? — 
отвечу: чтобы ни одна мечта не сгорела без огня понимания. 

Пусть конечность актуализирует ценность начинания, 
а ожидание станет свечой над картой нашего странствования. 
Мечтание — не бунт против мира, а алхимия признания, 
что каждое «когда-то» имеет цену только в своём становлении. 

Ожидание — не наказание; это педагогика созревания, 
где мы учимся различать желание от истинного призвания. 
И в этом замкнутом ритме времени — тишина, дыхание, созидание, 
где мечты и ожидание сходятся в одном — в акте постоянного приближения.