Реставратор Давида Глава 35

Глава 35 Гроза
Нужно иметь что – то общее, чтобы понимать друг друга,
и чем – то отличаться, чтобы любить друг друга.
Поль Жиральди
Ральф доставил нас до поместья. Меня не покидало чувство, что мать и Джессика все уже обговорили и решили. В комнате Давида еще горел свет, хотя было светло за окном. Он усердно пытался сам вставать, держась за поручни, и у него это получалось. Я постучал, прежде чем зайти. На стук Давид повернул голову. Осознав, что я ни один, он нахмурился. Мама же зашла уверенно, рассматривая своего внука. По ее лицу было видно, что она ищет сходство со мной. Но в нем много показывало, что он – мой сын: цвет глаз, мимика лица, сложение плечевого корпуса, форма ладоней. Да, ему всего будет девять лет, и он будет еще расти, изменяться, но есть черты, которые вряд ли поменяются с годами. Я решил, что не стоит волновать Давида, поэтому я сказал.
- Давид, это моя мама – Маргарет Чапек.
- Здравствуйте, - он сказал приветствие с осторожностью, но мама не собиралась уступать, повернувшись ко мне, она сказала.
- Ты можешь нас оставить. Ты говорил, что тебе нужно на работу, опаздывать не хорошо.
- Но Давид, да и ты не знакома с поместьем, а Джессика еще не вернулась, - мне не нравилась вся задумка.
- Я – не безмозглая девочка. Пол. Тем более, у меня самой четыре ребенка, при условии, я тоже врач по профессии. Еще и детский, поэтому я могу остаться со  своим внуком один на один. Не переживай. Мы найдем общий язык, я надеюсь, - мама повернулась к Давиду и нежно улыбнулась.
Мое состояние говорило обратное, но спорить с мамой – один из самых глупых поступков. Она все равно добьется своего. Я, молча, собрался уходить, когда Давид сказал.
- Мадам Доусен просила передать, что хочет видеть тебя сегодня в пять или шесть. Если ты не успеешь приехать с работы.
Я кивнул головой в знак согласия. Час от часу не легче. Я и забыл, что мне еще требуются часы у психотерапевта. Но мое внутреннее «я» совершенно не стремилось к данным разговорам. День снова будет из нелегких.
Я добрался до работы самостоятельно. Морган уже провел планерку. Но я считал это обстоятельством существенным плюсом. Я не желал его видеть. Я прошел в кабинет. В моем кресле сидела Моника. Она ждала меня. На столе стояли две чашки кофе и ваза с пончиками, покрытые шоколадной глазурью. На скрип двери Моника оторвалась от своих мыслей и посмотрела на меня.
- Я принесла кофе. Здравствуйте, месье Чапек. Не переживайте. Я не собираюсь к вам приставать сегодня и беспокоить пряжку вашего ремня, - Девушка наклонила голову, оценивая мое состояние. По ее глазам было видно, что она знает о выговоре мне Джорджа. Как и ее визит не просто случайное совпадение. Я не стал проходить к своему креслу, а сел на диван, взяв чашку кофе со стола. Жаль, что он приостыл.
- Доброго утра, Моника. Спасибо за кофе. И я не переживаю. Мы все обсудили еще ночью. Умный человек сделает вывод, но, а глупому можно говорить об этом постоянно, но он все равно будет настаивать на своем. Но, если вам так необходимо, я скажу еще раз. Я не могу, Моника, полюбить вас против своей воли. Тем самым еще и сделать вас несчастной.
- Не ваша забота, мое счастье, Пол, - она взяла один из пончиков и покрутила в ладонях, - Но мне кажется, что мы не договорили. Я поспешила с выводами, собираясь сбежать из клиники мистера Моргана. Мой отец вложил уже в нее внушительный капитал, поэтому, ему не по нраву, что я собираюсь убегать из места, где мне его прямым текстом купили.
- Зря вы так, - я нагнулся и тоже взял пончик. Шоколад был нежным, молочным. – Вы не купили себе место. А заработали. Видите ли, когда я вас обучаю, я смотрю на свою работу со стороны. Если бы из вас, по моему мнению, не состоялся бы хороший специалист, я бы не стал браться. Меня бы не привлекли внушительные капиталы вашего отца. Я люблю получать результат. Как игрок.
- Вы так рассуждаете, потому что у Давида Фонтейна их не мало. А через каких – то пару месяцев, вы – его опекун.
Я поморщился. Всем есть дело до денег Давида. Но людей не переделаешь. С капиталами проще, чем без них.
- Я – отец Давида, Моника. У вас нет еще своих детей, поэтому вы рассуждаете слишком привольно на данную тему. И я не знаю его богатства. И в своей жизни, я знаю, что значит, когда у тебя нет монет на кусок хлеба.
- О, не стоит, месье Чапек, я не хотела Вас уличить ни в чем корыстном. Но согласитесь, что многие рады заполучить денег больше, чем они смогут ими управлять. А в итоге, деньги управляют людьми, точнее их не окрепшими душами. Вы же мне поясняли, чего вы желаете, - Моника грустно вздохнула, - Но разрешите вас предупредить, месье Чапек, Джессика Фонтейн не встанет с вами на одну линию. Вы всегда будете для нее не тем, что она бы хотела. Да, она восхищает своей удачливостью, работоспособностью, женственность граничит рядом с деловой хваткой. Но, не думаю, что вы – ей пара. Она из тех женщин, в душе которых огонь, всепоглощающий и безжалостный. Вы не сможете ее утолить. Но иногда мне кажется, что вам нравится страдать. Морган просил вам передать, что послезавтра у нас очередная операция. Удаление опухоли у мальчика десяти лет. История болезни на столе, - Моника встала и вышла из кабинета.
День прошел в работе. Я проводил обследование. Ситуация была сложная. Усложнялась она тем, что опухоль у мальчика давила на центры дыхания, а еще временами его била эпилепсия. Случаи, которой участились. Нужно его было прооперировать раньше, но они объездили много клиник. Не то, что никто не решался. Только, когда наступал положенный срок, его начинали бить конвульсии. Операция откладывалась, и теперь десятилетний мальчик у нас. Я тщательно изучал документы. Морган мне сам позволил выбрать себе команду. Ситуация слишком сложная. Вечером я спускался вниз с тревожными  мыслями. Тем более у меня был разговор с матерью, которой не хотелось врать, что процент положительного от операции маленький. Но, когда нет другого выхода, поверишь во всех святых. В любое чудо. Только, если мальчик умрет под ножом. Никто и не вспомнит о маленьком проценте. Как и я буду мучиться.
Выйдя на улицу, я не сразу заметил машину Джессики, которая дожидалась меня. Джессики пришлось меня окликнуть, чтобы я ее заметил. Я обошел бугатти и сел на переднее кресло. Джессика не улыбнулась. Но и не была напряженной.
- Ты меня уже не замечаешь? Или Морган дал повод тебе для задумчивости? - она не заводила мотор, всматриваясь в мое лицо.
- Скоро операция десятилетнего мальчика. Возможность есть. Но небольшая, что операция закончится положительно. Как и потом, его восстановление. – я прикрепил ремень безопасности. Я был рад, что Джессика решила меня забрать с работы.
- Состояние Адель стабилизировалось, хорошо, что ты вызвал тогда скорую. Не растерялся. Спасибо.
- Я знаю, я звонил в больницу. Но ее до сих пор нельзя перевозить. Боюсь, что она не восстановится полностью. Не хочу давать ложных надежд. И не за что. Мне приятна твоя тетушка. Она одна из немногих из твоего круга общения, с которым я нашел, о чем поговорить.
Мы так и стояли у клиники, но в тени, так что нас было не видно. Джессика продолжила.
- Я сообщила ее сыновьям. Они будут здесь завтра. Думаю, что они захотят ее забрать.
- Зря, - я приоткрыл окно, было душно, приближалась гроза.
- Почему? – Джессика сказала тихо, словно знала, что я скажу.
- Потому что она считает себя Фонтейн, и ваш дом – своим домом. Она приехала сюда умирать. Раз, она употребляет столько обезболивающего, добавляя в сигареты. Болезнь прогрессирует. Но я не мог позволить ей умереть в твоей гостиной. Ты не заслужила еще одну смерть сейчас. И тебе не идет черный цвет.
- Пол, думаю, что нам пришло время поговорить. Без свидетелей. Не в поместье, - по крыше застучали первые капли дождя. От грозовых туч стало темно и нелюдимо, - Первое, капитан Бертрен сделал мне предложение.
- Я так и думал, что он к тебе не равнодушен.
- Я на полном серьезе. Он просил меня никому не рассказывать его задумку, но я тебе доверяю, - Джессика прикрыла глаза,  я положил свою ладонь на ее ладонь, призывая продолжать, - Он считает, что убийца из моего круга, кто имеет доступ. Он предлагает, распустить слух, что под ногтями Милдон нашли частицы эпителия при борьбе. Будут сняты отпечатки. Да, у них ничего нет, но это может спровоцировать убийцу на дальнейший шаг, на котором он оступится, ведь он не знает правды. Он выдаст себя.
- А, если не оступится. Я против, чтобы ты рисковала.
- А я нет, Пол. Все мы постоянно находимся в опасности. Ведь, человек знает многое из нашей жизни. И у него глубокие мотивы. Я не хочу, чтобы мы спорили по данному поводу.
- Когда вы с моей матерью договорились, что она заберет Давида на время в Грецию? – Джессика не ожидала вопроса, поэтому не сразу справилась с эмоциями.
- С чего ты взял? - она старалась рассмеяться, но я не улыбался в ответ.
- Брось, Джессика. Моя мама приехала не просто погостить и познакомиться. Я уверен, что вы все решили без меня. Я хочу знать условия.
Отпираться дальше было бессмысленно.
- Послушай, Пол. Так будет лучше. Основное слушанье у нас через полтора месяца. Предварительно мы должны обсудить, к чему мы пришли. Небольшое заседание будет через неделю. Тем более, здесь не безопасно. Как и мадам Доусен считает, что смена атмосферы, окружения, климата, пойдет ему на пользу. С судьей Росси я уже договорилась. Как и Жаклин поставлена в известность.
- Все знают, кроме меня. – я горько улыбнулся. В  небе ударила молния, освещая мое лицо. Так что улыбка смотрелась как оскал.
- Не злись, Пол, пожалуйста. Мы должны действовать в интересах ребенка. Он устал сидеть в четырех стенах. Как и нам нужно разобраться между собой.
- А что нам разбираться? Я люблю тебя, Джессика, и хочу, чтобы ты стала моей женой. При условии ты ждешь от меня ребенка, поэтому мне бы хотелось настоять на данном факте.
- Я не могу стать твоей женой,  Пол.
- То, есть пару месяцев назад ты сама предлагала, а сейчас - нет.
- Это было тогда. Нужно было соглашаться, - она криво улыбнулась, но в глазах стояли слезы, - Тогда я видела в этом выход из создавшейся ситуации. Сейчас ты восстановился в работе. Я переживала, что, когда – то моя семья сломала тебе жизнь. Но теперь многое разрешилось.
- И я тебе не нужен, - я закончил за нее фразу.
- Нет, не так, - она с силой ударила по рулю, сбрасывая мою ладонь, - Ты все переиначиваешь! Просто, ты верно сказал тогда, в доме Боррель, что мы разные. И мое предложение – абсурд. Ты – хороший человек, Пол. Чувствительный, ответственный и честный. Но ты не можешь меня любить.
- Позволь, мне решать сам за себя, что я чувствую.
- Соглашусь, что между нами есть притяжение на подсознательном уровне. Но мы не всегда понимаем друг друга. Я не хочу, чтобы меня относили в постель на руках, кормили меня с рук, проявляли такую сладкую заботу. Ты слишком правильный, Пол.
- Мы просто стоим на разных линиях, - Я повторил смысл слов Моники сегодня, - И мне до тебя не дотянуться. Главное, потом не пожалеть.
- При чем тут линия, Пол? – она недоуменно на меня посмотрела. У нее были чудесные серые глаза, которые в темноте отливали фиолетовым блеском. Как же меня угораздило так глубоко ее впустить к себе в душу?! Я открыл дверь, на улице был ливень грозы, - Куда ты собрался!? Вернись немедленно!
- Думаю, что приказывать вам лучше будущему мужу, мадам Фонтейн. А вы пока не готовы осознать, что я вам нужен. Я доберусь сам, Джессика, - я захлопнул дверь автомобиля. Лучше бы она не приезжала за мной сегодня. Я посмотрел на часы. Был четвертый час. Я вызвал такси и добрался до конторы, где принимала мадам Доусен. Не хотелось говорить с ней в поместье.
Я прошел по коридору и постучался в дверь, пытаясь придать себе беспечный вид,  хотя я здорово вымок под дождем, пока добирался. Я вошел в комнату. Софи сидела за столом. Свет был включен, так как от грозы было темно. Она не ждала меня, поэтому удивленно вздрогнула.
- Месье Чапек? А я думала уже отменить сегодня встречу. Не хотелось под таким дождем добираться до поместья. А вы приехали сами. Да, вы промокли! - она встала и прошла в ванную комнату. Оттуда она вернулась с бумажными полотенцами, - Вот держите.
Я взял полотенца, пахнущие достаточно сладко, и обтер лицо. Затем присел на диван, посмотрев в окно. Как быстро течет время. Когда – то в окне было пустое дерево, а теперь покрытое зеленью и шумящее под гнетом грозовых волн.
- Хотите чаю?
- Да, спасибо. Не откажусь, - я отвлекся от своих мыслей.
- Надеюсь, у вас все хорошо, Пол? – мадам Доусен прошла к столику и заварила мне чаю. Затем прошла обратно и протянула горячую чашку с кусочками сахара.
- Вы хотели меня видеть. Мне передал Давид.
- Да, хотела, - Софи снова села за стол, - У нас и положены еще занятия. Ведь скоро вы снова с мадам Фонтейн будете решать. Кому стать опекуном. У вас достаточно веская и общая проблема. Мне бы хотелось, знать. Какое ваше внутреннее состояние. Научились ли вы друг друга слышать и понимать? – я улыбнулся своим мыслям, вспоминая озлобленное лицо Джессики, когда она уезжала без меня.
- Я принял очень серьезное решение, мадам Доусен, - она достала блокнот, давая мне время обдумать, его важность,- Должно быть, вы были правы, когда намекали, что я боюсь серьезных отношений, потому что боюсь любить, после Лии Вайс. Но сердце человека нельзя спрятать в  броню. Можно укрыть мысли, спрятать мимику, убежать в другой город. Но нельзя убежать от себя. Я влюбился, Софи. Точнее, полюбил.
- Вы видите в этом разницу?
Я поставил чашку на пол, согрев об ее поверхность руки.
- О, да, мадам Доусен. Я вижу во влюбленности и любви – капитальную разницу. Влюбленность, - окрыляет, вызывает эйфорию, делает мир радужным. Но на время. Любовь же глубокое понятие. Как сказала мне моя мама, что о таких глубоких чувствах я замолчал. Любовь – это смирение перед твоей прежней жизнью. Это не эйфория, а больше постоянный быт, которому смысл придает любовь. Эта песня, которую ты не кричишь, а тихо напеваешь. Нам не нужно договариваться в суде с мадам Фонтейн, по одной причине, она – моя будущая жена. И вы верно заметили, у нас общее дело теперь. Знаете, Софи, ей лучше было не встречаться со мной. Думаю, что мне больше не нужны ваши сеансы. Я понял себя. Восстановить мир может только любовь. Я больше реставратор, чем создатель нового.