Давным-давно

И вскользь мне бросила змея:
«У каждого судьба своя!»
Но я-то знал, что так нельзя —
Жить, извиваясь и скользя.
Л. Мартынов

Давным-давно,
Ещё в том веке,
Старушка ветхая жила.
Я расскажу о человеке,
Ей до всего были дела
В песочнице: кто малыша обидел,
Или соседку оболгал—
Её всегда в разборках видел,
Какой бы ни был тот скандал.
Своей семьи та не имела
И одинокою была.
Судьба такая человека,
Что старость встретила одна.
Была наивною старушка.
Решительная и честна,
Неправду в жизни презирала,
Но людям верила она.
Как паровоз, табак курила,
Себя вовек не берегла,
И за здоровьем не следила,
Жизнь исчерпала всю до дна.
К ней все бежали за советом,
Что молодёжь, что старики.
Не всяк любил её при этом,
Какие были в ней грехи?
И вот теперь её не стало,
Теперь у дома — тишина.
Теченье жизни будто встало,
Как будто высохла река.
Прошли года. Сидел на лавке
Соседа правду я узнал.
Что отбыла свой срок в ГУЛАГе,
Он мне всё спьяну рассказал.
За что сидела — я услышал,
Давно историю ту знал.
История была не личной,
Трагедию страны — узнал.
Четверть века пребывала
В местах лишения от дел.
Держава, словно, обалдела,
Товарищ Сталин так велел.
Так в чём её здесь преступленье?
Может, убила вдруг кого?
И от кого-то заявленье—
Не знать нам имени его.
В чём провинилася девица,
Уж молодой тогда была?
И надо ж было так случиться —
Что на работу проспала.
Был «честный» суд и осудили.
Ногами шли ей по судьбе.
Страны уж нет, давно забыли,
Неверием покрыто всё уже.
Какая жизнь… Какая дикость!
Я долго думал, рассуждал:
«Когда за мерзости ответит
Тот, кто ей сердце растоптал?»