Эдельвейс

Зачем я здесь один, среди камней, холодных и убаюканных в молчании, на склонах южных гор?.. Они давно смирились со своей судьбой, как укрощ;нные природой, и сделав вид то ль мёртвый, то ль немой, не скажут даже слов между собой.

И в этой тишине, почти что гробовой,  меня ласкает солнце тёплыми лучами, не замечая ни моей печали, ни дум, ни размышлений... Смеётся будто надо мной, что я прикован силой неизвестной к земле, пока оно
в лазури нежится небесной. И в глубине бескрайности играет, и ослепляет, и моргает... За это злюсь на солнце я, и зависть изнутри меня снедает.

Люблю я облака: они, как волны с пеною морской, плывут своей дорогой, чередой, как караван, и на своём пути не замечают ни меня, ни солнце. И между нами скромные оконца оставляют...

Но, не успевая
все в ритме согласованном бежать, столкнутся, грохот раздавая, да так, что на земле дрожать готовы даже каменные спины серых валунов.

Затянет небо. Нежность облаков исчезнет, и сольются тучи
могучие, как винджаммеры на воде, закрыв собою солнечный просвет, и поглотят весь побледневший свет. Ударит оземь со всей силой гигантский электрический разряд, ударит снова, но по небу, и, как огромная неровная стрела, огнём разрежет мрак кромешный, и на секунды осветит, чтобы узреть, как безмятежно за этим ужасом следит земля.

И будто для меня сорвётся вниз чистейшая и первая слеза, за ней другая, третья. Их гонит ветер, и они уже, как плетью, бьют мои цветы и листья, но я – привыкший к хлестким их лобзаньям...

Я из последних сил держусь, не подавая вида, ведь подо мной дрожит кузнечик. Люблю я этот индивидуум, когда он мне стрекочет песню за мой же свежий лепесток.

Вдруг резко засияет солнце, утихнет дождь и ветер растворится. Блистает горный скат игрою бликов, и мне мерещится рассыпанный хрусталь, ручьями вниз между камней вода струится, что не впиталась в землю, но оживила сонный край.

Уплыли шумные по небу караваны. Куда они плывут, в какую даль? Укрыло землю солнечное пламя, украсив ярко-красным горизонт. Меня закат, жалея, гладит нежною рукой и оставляет краской акварельной еле заметный бледный слой. Я днём серебряный, сейчас – я золотой.

Ночь.
Вот чего я ради
готов терпеть дневную суету. Во мрачной бездне, ласковой прохладе, смотрю, как в зеркало, на небо.
Там звезды, и средь них она, моя Эарендель, всех ярче и прекрасней. Далёкая, но жданная звезда.

Недосягаемая днём и ночью также недоступна, вершина всех вершин. Твоею магией я обречён на трепет и волнение. Моя Эарендель, твой свет как будто бы во мне живёт. Хотел я, чтобы знала ты, что озаряешь темноту собою. Сквозь эту бесконечность ты любима мною.

И вдруг сверкнула молчаливая звезда и одарила нежным взглядом. До самого рассвета видела она влюблённого в неё  земного горного цветка. 

Восходит солнце, погребённое вчера за горизонт. Но вдруг упали мрачные туманы и неподвижно грузным покрывалом укрыли горы, и влюблённый Эдельвейс не мог увидеть ничего сквозь толщу пара. Только кузнечик всё стрекочет, словно другу, свою мелодию благодарения судьбе.

Проходят дни однообразной чередой, туман всё холоднее и угрюмей. Без солнца и звезды уснул герой, и вместе с ним кузнечик стал бесшумен.

Ещё темнее ночь казалась для звезды, ещё бездоннее и бесконечнее пространство. Искала сквозь туман она цветы, похожие на звезды, но, увы...
Не выдержало сердце от тоски и разлетелось на кусочки ярких сл;з. Лишь с;стры-зв;зды помнят о любви, что Эдельвейс Эарендель принёс.

 Эарендель, что в переводе означает «утренняя звезда», расположена в созвездии Кита. Ее масса в 50 раз больше Солнца. Эта огромная звезда первого поколения уже давно умерла, дав жизнь другим светилам. Но астрономы до сих пор видят это чудо, сформировавшееся 12,8 миллиардов лет назад