Крысинный король

Привыкшие к сырости и липкой грязи,
к дребезжащему холоду и стойкому теплу;
звуки труб шумят гудя однообразно,
прорези уличного света режут темноту.
Привыкшие к канализационным выхлопам,
к песку сыпавшегося с фундамента рыхлого,
к тоскливым норам, что издают запах плесени,
огромными массами проникают в это месиво.
Пронизывают мерзкие скрежет и топот,
рассыпаются дороги смежных троп от
страха заваленного под обломками,
нарастание ужаса бьет ударами громкими.
Когда нибудь будет лучше, но в другом настоящем, —
а в нынешнем лишь боль отупляющая происходящим,
то, что не дано изменить — лишь изменит,
это так волнующе,
все таки настоящее продолжит давно наступившее будущее;
жизнь после начнется, за пределом будет предел,
избегать каждый подобный пример, и бороться за провал и промер.
Ищут стабильности и спокойной тишины,
липнут к друг другу слепляясь в ком,
ждут тепла после завершения зимы;
одинокий голод и реальный сон.
Бесконечно долго засыпает в коматозе разум,
тело камнем сжимает сердечный спазм;
новый алгоритм: живи, но ни на что не молись,
после обмана смерти следует обманчивая жизнь.
Многие застывшие в кристальной, серой воде
угасают проходя предсмертные сроки;
ядерная жара ностальгирует по вечной мерзлоте,
время приравняет все аналогии.
Все утратят отличия, ненормальное станет совершенной нормой,
значение страха утратится и станет напрасным,
все слипнутся в одну сплошную, огромную,
живущую массу.