Во дворе
«Гроб ему за валюту купили…»
Только были черны обоюдно —
люди, галстуки, автомобили.
А в квартале — весна и разруха.
«Так и надо, он сам был убийца…»
И шептала — так мерзко — старуха,
и белели — так мраморно — лица.
Но когда прекратилась музЫка
— словно в сердце растаяла глыба, —
я поднЯл с тротуара гвоздику,
кто б ты нИ был — прости и спасибо.
Мы ведь тоже смертельно устали.
«О, печаль, твои пыльные губы…»
…Я хотел описать, как стонали,
как рыдали, как плакали трубы.
Борис Рыжий
<апрель 1995>
Свидетельство о публикации №126041700857