По праву черновика

Жизнь пишет вкривь и вкось, ломая грифель,
Черкает планы жирною чертой.
То ставит шрам, то учит, как учитель,
То душит непроглядной маятой.

И ты стоишь, как клякса на бумаге,
Зажатый меж «потом» и «никогда».
То на мели, то в панике, в овраге,
То в очереди Страшного суда.

Но черновик просох и стал не нужен,
Строфа сползла с покатого стола.
Ты сам себе не завтрак и не ужин,
Ты — тень чернил, в которых жизнь была.

Но странно: чем отчаянней страница,
Чем гуще грязь и злее черный ход —
Тем легче после заново родиться,
Смывая с плеч остывший, липкий пот.

Пусть говорят: «Разбито коромысло».
Пусть вёдра врозь и пусто в закромах.
Но я гляжу — заря над лесом висла,
И новый день рождается впотьмах.

Не обещаю радуг и букетов,
Судьба — не нянька, а лихой сапёр.
Но кто дошел до этого куплета,
Тот знает: жизнь — не приговор, а спор.

Так что же ты? Перо еще в ладони.
Пускай строка корява и рвана.
Черновики лишь тем и благородны,
Что знают цену каждому «сполна».