На Басманной

          Сергею Кащавцеву

Я сегодня закручен, завинчен
Как бутылка завода «Кристалл».
Он был прав, Леонардо да Винчи,
Гомо сапиенс - на пьедестал.
  Ох, хитёр, а какая наружность!
  Палец в рот не кладите такому
  Человека вписал он в окружность,
  Неразумного сапиенс гомо.

Я сейчас в кабаке на Басманной
В сигаретном дыму, как на дне.
Я вчера и сегодня обманут
По своей или чьей-то вине.
  Здесь прокурено, здесь всё развратно
  Но от этого легче, как-будто.
  И уже не вернуть нам обратно,
  Что уплыло по Яузе мутной.

Разливается сумрак басманный,
Меж домами - глубокий каньон.
Всё обманно, обманно, обманно,
Зыбкий свет льёт рекламный неон.
  Что уплыло, уже не вернётся.
  Кто сумел - уцепился за стремя,
  А оно синей жилкою бьётся
  У виска, непокорное время.

Про любовь исполняет певица
Томным взглядом пронзая кабак.
Может быть, это мне только снится,
Мне проснуться бы, только никак.
  Может быть, эта жизнь мне приснилась?
  Годы, страны, дороги, вокзалы?
  И зачем мне, скажите на милость,
  Эта суетность дымного зала?

Всё продажно, всё продано, даже
И любовь продаётся теперь.
И толпа профурсеток отважно
Атакует закрытую дверь.
  И зачем мне теперь эта осень?
  Я опять для неё только пленник.
  А ответы? Ответы в вопросе.
  На коленях стоим? На коленях. 

Не понять тебе страсти Джульетты,
Ну и как объяснить бы тебе?
Пролетят твои зимы и лета
На Басманной, как будто в трубе.
  Мне зачем твои алые губы,
  Озорница в короткой юбчонке?
  Ты зачем в этом сонмище грубом,
  Златокудро-смешная девчонка?

Пили мы не вино на Басманной,
Пили водку - пристрастий изъян.
И мой друг был уже сильно пьяный,
Был и я вместе с ним сильно пьян.
  Ах, какие прочтут мне морали!
  Тут как тут, прибегут моралисты.
  Я из дальней пришел пасторали,
  Из туманности утренней мглистой.

Там, где ветры ковыль развевают,
Я верхом, но не рысью, а вскачь,
Где рассветную тишь разрывает
По утрам страшным рёвом пускач.
  Где надменный петух на заборе
  Прокричит и разбудит селенье.
  На Басманной же яростно спорит
  Непонятное мне поколенье.

Может, правда, мне только приснились
Годы странствий и длинных дорог?
Для чего они мне пригодились?
Для всего есть отмеренный срок.
  Ресторанная липкая тина,
  Здесь рифмуют поэты за стойкой.
  Как ботинок и полуботинок,
  Перестройка, ей суть - катастройка.

Кто-то свыше мне скажет - иди ты
В темноту на Лефортовский мост.
Не тебе здесь поют Афродиты,
Не тебе этот праздничный тост.
  Я иду, Госпитальная площадь,
  Вот и кладбище, автостоянка.
  Кроме водки и «Белая лошадь»
  Помогала в сегодняшней пьянке.

Мне навстречу народ богомольный, 
Церковь Павла, а также Петра.
Я шепчу, что мне больше не больно,
Но уже не усну до утра.
  Не взмахнет он, животворящий, 
  Не направит нас жить по-другому.
  А в толпе ресторанной, гулящей, -
  Неразумные сапиенс гомо.

        1993