Жюри Чемпионата - весна 2026. Валерия Салтанова

Дорогие друзья!

С вами редактор Клуба и ведущая Чемпионата Елена Чалиева.

Начинаю публиковать свои традиционные эссе о членах жюри Чемпионата в порядке поступления ко мне ответов на вопросы интервью. Первой прислала ответы Валерия Салтанова, и это эссе посвящено ей.

Но сначала позволю себе небольшое отступление –  хочу написать немного о своём соавторе этих эссе: в этот раз почти все вопросы, которые я посылала судьям, придумал Дмитрий Куваев – http://stihi.ru/avtor/emperortaro. Для каждого судьи Дмитрий написал нетривиальные индивидуальные вопросы, которые касались творчества и сложностей работы в жюри поэтических конкурсов (а «почти все» потому, что лишь члену жюри Дмитрию Матавееву вопросы придумала я, чтобы выпытать из этого загадочного человека хоть какие-то сведения о его личности, но эссе о нём будет позднее). Благодарю Дмитрия Куваева за вопросы, о которых председатель жюри Надежда Бесфамильная отозвалась так: «Очень интересные вопросы, на которые на бегу не ответишь. А я весь день именно на бегу. Беру время – сегодня-завтра».

А теперь перехожу к героине моего эссе Валерии Салтановой, которая тоже отвечала на вопросы не на бегу, а очень подробно и интересно. Сначала краткие сведения о ней.

Валерия – поэт, публицист, литературный критик, переводчик, автор-исполнитель, редактор. Член Союза писателей и Союза журналистов России. Лауреат литературной премии им. А. Е. Ванеева (Республика Коми), «Российского писателя» за 2021, 2023 гг.
Родилась в Пятигорске, 30 лет прожила на Крайнем Севере, в г. Воркуте. В 90-е годы возглавляла воркутинское литературное объединение «Сполохи». После окончания московского Литературного института и переезда в Ростов-на-Дону занимается переводческой, литературоведческой, редакторской, издательской деятельностью.
Лауреат международных поэтических и музыкальных фестивалей, лауреат первой степени поэтической премии имени К.К. Романова «Судьба России» за 2015 год. Участник антологий современной поэзии, автор десяти поэтических книг и более двадцати книжек для детей. Редактор, составитель, рецензент, издатель десятков книг современных поэтов.
Работает ответственным секретарём и завотделом литературной критики в литературном альманахе «Гражданинъ». Главный редактор сайта Литпоэтон-конкурс.

Обращаю внимание авторов, что Валерия проводит бесплатные мастер-классы одного стихотворения в поэтической Мастерской Валерии Салтановой на площадке Литпоэтон-конкурс. А скоро Валерия возобновит проведение Творческой мастерской на площадке «СКП». Знаю, что многие авторы ждали этого события, и я спешу их обрадовать этой новостью.


И, как и обещала, публикую интервью с Валерией.

Вопрос 1.
Валерия, в вашем эссе есть знаменитая метафора Левитанского о «полочке», где стоят гении. Вы сами пишете, что место там – «по особому счёту», а не по блату. Теперь вы сами в жюри. Вопрос: вы чувствуете, что уже стоите на этой полочке? Или вы пока – тот, кто оценивает, кто достоин к ней приблизиться? Как эта метафора влияет на вашу судейскую самооценку?

Ответ 1.
Спасибо за интерес к моему творчеству! Правда, «по особому счёту» означает то же самое, что и «по блату» – в том смысле, что таким способом на эту мистическую полочку точно не попадают. Относительно жюри – тут вы несколько смещаете понятия. Во-первых, я далеко не в первый раз нахожусь в роли литературного орбитра – приходилось и приходится «жюрить» на самых разных площадках, конкурсах и уровнях. А во-вторых, тому, кто даёт оценку, не обязательно самому уметь писать – достаточно обладать экспертностью в данном вопросе. Экспертность судей нарабатывается так же, как и у литературных критиков – это в совокупности эрудиция, тонкий вкус, поэтическое чутьё, крепкое знание теории, немалый опыт (редактуры, литературоведения, мастер-классов, преподавания и т.д.) и тому подобные составляющие. Но всё это не имеет отношения к поэтическому творчеству, а в разговоре про «полочку» речь именно о нём. Так что вопрос, нахожусь ли я как поэт на этой самой полочке, явно не ко мне – тут время решает всё. Оно фильтрует, оно же казнит и милует. Моё же дело маленькое – жить честно и писать хорошие стихи, не кривя душой, не фальшивя: просто проживать свою судьбу. Насколько же это непросто на самом деле, понимают понимающие))

Вопрос 2.
Вы честно признаётесь, что долго не принимали Ахматову: её стихи казались вам «неточными, неряшливыми, маловыразительными». Потом пересмотрели отношение, но не полюбили. Вопрос к вам как к судье: если на чемпионат придёт стихотворение, написанное в ахматовской манере – фрагментарное, с «перчаткой с левой руки», – вы сможете оценить его объективно высоко или внутреннее сопротивление (пусть и подавленное) всё равно снизит балл? Как бороться с «нелюбимыми поэтиками» в судействе?

Ответ 2.
Что касается отношения к Ахматовой, то это – юношеский максимализм. Я уже давно не столь категорична, отношение своё пересмотрела и Ахматову приняла и полюбила. Более того – я принимаю в своё сердце всех талантливых авторов вне зависимости от их принадлежности к школам и художественным направлениям, эпохам и национальностям. Ключевое слово: талант. Таким образом, отвечаю и на ваш вопрос о внутреннем сопротивлении относительно «не моих» текстов, не моей стилистики. Как литературный критик я давно в себе выработала очень демократичное отношение ко всем авторским поискам, к любой манере письма. Как говорится, все жанры хороши, кроме скучного. То есть, я бы уточнила, – кроме бездарного. И вот ещё, важное: не приемлю любительщину, самодеятельность. Или, как говорила одна моя подруга детства, «самонадеятельность». Вот это отслеживаю чётко и как член жюри всегда стараюсь пресекать. Мой девиз: если не получается – учитесь, если же учитесь и не получается – уходите из профессии (из жанра, направления, творческого сегмента) – ибо это не ваше.

Вопрос 3.
Вы пишете, что дидактизм – это «колорадский жук, уничтожающий целые плантации творчества». И признаётесь, что сами с трудом изживали советскую назидательность в духе Щипачёва («Любовью дорожить умейте!»). Вопрос: если участник чемпионата пришлёт стихи с явным нравоучением, но при этом технически безупречные, – вы поставите низкий балл «из принципа» или признаете право автора на иную (пусть и не вашу) поэтику? Где для вас лично проходит черта?

Ответ 3.
Ну, насчёт того, что я «с трудом» изживала в себе дидактизм – это, безусловно, художественное преувеличение, некая эмоциональная гипербола! Всё же надо учитывать, что материал, на который Вы опираетесь в своих вопросах, я писала в Литинституте в качестве контрольной работы: нам дали такую тему по предмету «Литературоведение» – «Литературный автопортрет», и я отважно, даже дерзко (единственная на курсе!) эту тему попыталась раскрыть. Было непросто, но я осилила, хотя в каких-то моментах «саморазоблачалась» со слишком яростным энтузиазмом для усиления общего эффекта. Мне тогда было тридцать, поэтому сегодня, с высоты моих почти шестидесяти, я многое вижу уже несколько по-другому. Пора писать новый «автопортрет»))
Что касается стихов «с нравоучением», то здесь тонкая грань – действительно ли это нравоучение или авторская устремлённость, направленность вглубь себя? Иногда автор пишет, словно обращаясь к читателю, но на самом деле он прежде всего с себя спрашивает, с собой говорит. И тогда это уже вовсе не назидание, а личный авторский опыт, его разговор с собой – который автоматически переносится на читателя. Особенно в философской и гражданской, публицистической лирике такой приём бывает весьма уместен. Как, например, в прекрасном кушнеровском «Времена не выбирают» – вроде бы прямая дидактика, а?

Ты себя в счастливцы прочишь,
А при Грозном жить не хочешь?
Не мечтаешь о чуме
Флорентийской и проказе?
Хочешь ехать в первом классе,
А не в трюме, в полутьме?
…Время – это испытанье.
Не завидуй никому.

Так всё же – кому поэт это говорит? Да себе, прежде всего – себе, конечно! А читатель уже сам переносит услышанное на собственный опыт. То же – и в блестящем пастернаковском «Не надо заводить архива, // Над рукописями трястись». Читателя ли поучает поэт? Нет, и ещё раз нет – с себя снимает прежде всего три шкуры он, себе даёт судьбоносные установки! Кстати, тот же Степан Щипачёв – очень хороший и, как я теперь вижу, незаслуженно сегодня забытый лирик. Или возьмём завирусившееся в последние годы стихотворение Бродского «Не выходи из комнаты, не совершай ошибку…» – дидактизм ли это или всё-таки нечто концептуально иное? Например, острая социальная ирония, философское предостережение? Иногда такое вот обращение к другим, «советы народным массам» могут себе позволить только по-настоящему глобально мыслящие поэты – и это сразу говорит об их литературном масштабе, духовном диапазоне. Так что здесь нужно хорошо разбираться во всех этих жанровых и стилистических нюансах, прежде чем давать произведению окончательную оценку. А про «иную поэтику» я уже ответила выше – для меня нет «чужих» авторов, нет и любимчиков. Главное – живой, неподдельный, искрящийся талант во всех его проявлениях и ипостасях. Мышление на уровне «это люблю, это не люблю» – чистой воды вкусовщина, а ей не место в жюри.

Вопрос 4.
Вы пишете, что изживали любовь к «красивостям» – «слюда души», «чахнущая луна», «нектар пчелиных слёз». Теперь вы судья. Если участник-дебютант пришлёт стихи, переполненные такими поэтизмами, но с явной искрой, с живым чувством, – вы поставите низкий балл за незрелость или высокий – за потенцию? Или будете лечить «колорадского жука» на месте, в рецензии?

Ответ 4.
Колорадского жука не лечат, его немедленно уничтожают!))
В случае же «любви к красивостям» речь идёт об очень раннем этапе моего творчества, все эти красивости были лет сорок назад и даже больше, в ранней юности, – да там и остались. Но это именно мой путь в поэзии – а я всегда искала лапидарности, ёмкости и максимальной выразительной точности, всегда была требовательна к себе. И да, подобные «поэтизмы» считаю лишними и убивающими истинное в поэзии. Они часто идут от незрелости души, от поэтского кокетства, от неумения искать точные эпитеты и передавать словом живую органику бытия, живую мысль, а потому неизбежно фальшивят в тексте. Хотя иногда их можно умело использовать или же они бывают художественно оправданы структурой текста, жанровой направленностью его либо сюжетом, и здесь уже речь стоит вести только о мастерстве автора. Однако если я увижу в стихотворении, помимо упомянутого манерничанья и жеманства, поэтический потенциал автора, почувствую талант, то дам высокий балл, но в рецензии обязательно попробую автору помочь советом и примером.

Вопрос 5.
Вы пишете, что тяжело переболели Цветаевой, и что эта болезнь дала вам «иммунитет к воздействию любых чужих стихов». Вопрос провокационный: а если на конкурсе вы встретите молодого автора, который находится ровно в той же стадии «оголтелой цветаевщины», что и вы когда-то, – вы узнаете себя? Сможете оценить его стихи выше, чем они того заслуживают объективно, из ностальгии по собственному пути? Или, наоборот, будете строже?

Ответ 5.
Опять-таки, говоря о своей «оголтелой цветаевщине», я сгущала краски. Смею надеяться, что моя авторская самобытность очень рано себя проявила, и подражание Цветаевой выразилось только на уровне формы, да и то быстро себя изжило. Хотя да, было несколько стихотворений о любви, мне самой напоминающих манеру письма Марины Ивановны. Но это, на ранних этапах творчества, – великолепная учёба! Важно понимать, что подражание и влияние – вещи разные. На нас на всех неизбежно влияют те или иные авторы с сильным, доминантным творческим началом, оставляют след в нашей поэтике, иногда даже меняют её. При этом оказавшийся под влиянием автор в главном остаётся собой – сохраняет в творчестве свои основные, индивидуальные черты, свою манеру и стержень, голос и лицо. Так что если я вижу слепое подражание, близкое к стилизации, а то и к плагиату – это одна реакция, но если вижу зрелое письмо, корнями уходящее в языковую систему Цветаевой (Бродского, Рубцова, Есенина) – это совсем другое, это уже традиция.
А вот замечанием про «ностальгию по собственному пути» вы меня насмешили. Ностальгия ведь возможна только по чему-то безвозвратно ушедшему! А мой путь ещё не завершён, а значит, и все мои ошибки, и обретения – тоже.


В заключение публикую несколько стихотворений Валерии Салтановой на мой выбор.

НЕ СРАЗУ...

Не сразу оно наступает, не сразу, не сразу...
Сначала с энергией нет угомона и сладу,
И ты не подвержен ни порче, ни сбоям, ни сглазу
И можешь работать, любить и творить до упаду.

Но... Вот это «но» по негласному принципу жанра –
Оно непременно случается, рано иль поздно:
Ты вдруг ощущаешь на фоне душевного жара
То нечто, с чем не совладаешь медикаментозно.

Желание жить по заветам жука-скарабея
Вливается в опыт, что трудных ошибок потомок,
А тело при этом безжизненней всё и слабее,
Хоть дух не сдаётся, артачится, хрупок и тонок.

И вновь твои тело и дух – с двух сторон баррикады,
И их двуединство опять переходит в боренье.
А ты лишь без роздыха пишешь под стрёкот цикады
Невечной рукою бессмертное стихотворенье.


* * *
Увидеться. Вспыхнуть. Обняться неловко.
(Утрачена прежняя к встречам сноровка.)
В такие-то годы! – а всё как впервые.
Обняться. Прижаться. Понять, что живые.

Ты инопланетный... Я тоже рептоид.
А может?.. Забудем!.. А если?.. Не стоит!
В метро, как в судьбе, совпаденья так редки...
Нам в разные входы, на разные ветки...

Вдруг, собственной жизнью живя бестолково,
Взметнётся из сердца горячее слово,
Но сникнет в гортани и дню на потребу
Присохнет, прикнопится к нёбу – не к небу...

И вот уж размыты толпой очертанья
Того, что казалось началом мечтанья...
И разницы нет между летом и Летой...
Увидеться. Вспыхнуть. Промчаться кометой.


* * *
Подумаю: с такого-то числа...
Посетую: какого-то рожна...
С собой договориться не смогла,
Сама себе пожизненно должна.

Вокруг судьбы наматывать круги,
Пока утратят цвет за прядью прядь...
Себя искала, а нашла других,
Чтоб раз за разом, день за днём терять.


Ещё почитать стихи Валерии Салтановой можно на её странице – http://stihi.ru/avtor/SALTAN .