На самой на заре

Час тишины на самой на заре.
День не созрел для дел, для слов и мыслей.
Ночь спряталась в колодезном ведре,
Обрывки снов на яблонях повисли

Чуть розовыми гроздьями цветов
И клочьями рассветного тумана,
На листиках смородинных кустов.
А горизонт — алеет сердца раной,

Открывшейся в рассветной тишине
Понятием того, что ты забыла
И никогда не вспомнишь обо мне.
А счастье так, казалось, близко было.

Всё забрала бессонница ночей,
Оставив, разве только, пониманье:
Я был твоим, теперь — уже ничей,
Но не созрел для нового желанья.

Я пуст ещё, как эта тишина
И даже боль рассеется с туманом.
В том не твоя и не моя вина,
Что всё проходит поздно или рано.

И страшного в том нету ничего,
Когда рассветы, всё ж, полны надежды.
Созреет день для слов и для всего.
Молчанье — расстоянье в сердце между

Закатом остывающей души
И новым пробужденьем, ждущим летом.
Всё новое рождается в тиши,
Что тишиней всего перед рассветом.