Воланд Ч. 23. Полёт

(Поэма по мотивам романа М. А. Булгакова "Мастер и Маргарита")

Упали сумерки на землю.
В лесах прохладных тишина.
Они устало, молча дремлют.
А на траву легла роса.

Лягушки квакают в болотах.
Там над рекою пар стоит.
Уставшая в дневных заботах,
Земля, казалось, словно спит.

Чуть дуновенье ветра в поле.
Сверчки играют вальс ночной.
О как тоскливо в том покое,
Кому страдать пришлось в земной

Прегорькой тяжкой своей жизни.
Легко покинет этот мир,
В богоспасаемой Отчизне
Кто был так всеми нелюбим.

Летели мастер, Маргарита
Их кони адские несли.
Летели Воланд, его свита.
В раздумьях были все они.

И даже кот неугомонный,
Свой хвост по ветру распустив,
Молчал тоскливо полусонный,
Седло когтями зацепив.

А ночь сгущалась, всё темнело.
Срывало фальши покрова.
А Маргарита всё глядела,
Как поднимается луна.

При лунном свете чуть заметном
Предстал их истинный всех лик:
Фагот был в рыцаря одетым.
Печально, мрачно он сидит.

О чём-то думает прискорбном.
«О почему он стал таким?» –
Спросила Воланда негромко
Маргарита. «Он один

При жизни сделал грех претяжкий –
Каламбур, где зло, добро
Связал сей рыцарь в крепкой стяжке.
И был наказан он за то

Шутить, смеяться чуть подольше,
Чем этого он ожидал.
Но он не мучается больше
Долг весь сегодня свой отдал».

А ночь нещадно продолжала
Срывать со свиты покрова.
Хвост у кота она сорвала.
Сорвала шерсть. Теперь едва

Узнала бы в том юном лике
Сего мальчика-пажа
Лицо пушистого мурлыки,
Заводилу кутежа.

Летевший с краю Азазелло,
Как все, по-новому предстал.
Броня на рыцаре блестела
И клык во рту его пропал.

Бельмо с очей куда-то делось.
И мастер тоже стал иным.
В наряд вельможи обратилась
Его одежда. А за ним

Коса тянулась. На ботфортах
Шпоры звездами горят.
Колокольчики на бёдрах
Конских весело звенят.

Шептался мастер же с луною,
Как завороженный глядя.
Полюбоваться же собою
Маргарита не могла.

Летели долго в небосводе,
Пока коня не осадил
Неспешно Воланд. По дороге
Кремнистой горной он пустил

Коня рысью. Его свита
За ним же ехала во след.
И тут узрела Маргарита,
Как молча смотрит человек

На полнолунье, что на небе.
Сидел на кресле из камней
В тунику римскую одетый.
И тогда казалось ей

Ему неслышно топот звучный
Из-под копыт коней лихих.
У ног Пилата пёс был тучный.
Не замечали вовсе их.

У ног его вино разлито
И черепки вокруг лежат.
Остановились Воланд, свита.
И молча на него глядят.
 
И молвил Воланд громогласно:
«Прочли роман Ваш, мастер. И
Одно сказали, что напрасно
Не дописали его Вы.

Узрите своего героя.
Две тысячи лет вот так сидит.
Обычно спит, но от покоя
Он просыпается и бдит,

Когда луна приходит полной.
Здесь с верным псом своим одни.
Страшится пёс одних лишь молний,
А с ними звуков же грозы.

А в остальном он страж отменный.
Но любящий готов всегда
Делить с любимым непременно,
Что подарит ему судьба».

«А что он молвит постоянно?» -
Спросила Маргарита вдруг.
«Он проклинает непрестанно,
Свою работу.  Ему тут

Не нравится. Он проклинает
Своё бессмертие теперь.
Хоть оборванцем быть желает,
Таким как Левий Матвей.

Когда он спит, то сон он зреет,
Как перед ним луна стоит.
Дорога перед ним белеет.
Она в лучах луны блестит.

На том конце дороги лунной
Иешуа ждёт встречи с ним.
Желает разговор свой умный
Продолжить дальше. Перед ним

Тут Маргарита попросила
Пилата ныне отпустить.
То Воланда так рассмешило,
Что ходуном стало ходить.

С отвесных скал сорвались глыбы.
Сотрясение земли.
Но потревожить не могли бы
Пилата ужасы сии.

И Воланд мастеру промолвил:
«Роман сей надо дописать».
И обратившись, мастер молвил:
«Свободен будет же Пилат!»

И встав, сей странный муж в тунике
Пошёл по лунному пути.
«О, Воланд, Вы меня простите.
И мне за ним туда идти?»

«О нет же, нет. Тебе иное
Твое творение дало.
Ты прибывать будешь в покое.
Земную жизнь желал его.

Там ожидает тебя вилла,
Вокруг него вишнёвый сад,
Перо в чернильнице, чернила,
Листочки стопкою лежат.

С тобою ныне я прощаюсь».
«Прощайте, Воланд!» – прокричал
На это мастер, улыбаясь,
И Маргариту приобнял.

(Зачем на Землю же являлся
Так самолично сатана?
Вопрос с романом им решался,
Чтобы прочла его Земля.)

Куда-то делись Воланд, свита,
Ущелья, горы, лунный путь
И кони. Дальше Маргарита
Увида;ли, что вокруг

Них живописная равнина.
Стоит уж предрассветный час.
Промолвила тут Маргарита:
«Пойдём туда. Заждались нас.

Я вижу наш приют последний –
Сей живописный чудный дом.
А сад стоит в цветах весенних.
Мечтать могли мы лишь о нём.

Вон виноград ковром зелёным
По стенам дома как порос.
По краю сада под забором
Стена растёт из алых роз.

Ступала с мастером на встречу
Приюту вечному она.
И представляла, будто свечу
Ему на столике зажгла.

Как он, имея бесконечность,
Романы новые писал.
И предвкушая, мастер, вечность,
Себе такое представлял.

Сказать же стоит – дух бесплотный
Не в состоянии творить.
Перо с бумагою добротной
Способны лишь собой дразнить.

И сей приют, что безупречный,
Казалось – райский уголок,
Лишь обернулся мукой вечной,
Который адом быть бы мог.