Цветет опять над старым очагом

Над медью павших, над золой заката,
Где каждый колос — памяти печать.
Стоит Победа, вставшая когда-то,
Чтоб научить нас заново дышать.
 
В её глазах — бездонные колодцы,
В которых плещется живой огонь.
И прошлое незримо в сердце бьется,
Ложась надеждой на её ладонь.

Мы помним всё. Не выветрить слезами.
Ту соль разлук, что въелась в чернозём.
Где под безмолвным небом и лесами.
Мы горький груз прощания несём.
 
Там имена, застыв в гранитном чине,
Нас окликают из глубокой мглы.
И нет на свете горестной причины,
Чтоб эти свечи обратились в кости сосны и золы.

Сквозь чёрный вихрь, сквозь ледяную вьюгу,
Где смерть свистела, пробуя на вкус.
Мы шли к весне, протягивая другу.
Живой души несломленный ресурс.
 
Нас вел не страх под ливнем канонады,
Не гром наград и ярость на штыках —
Нас вёл мотив заброшенного сада,
И тихий голос в материнских снах.

То был он — зов, целительный и вечный,
Замешанный на запахе полей.
Тот свет земли, прямой и безупречный,
Что звал к себе пропавших сыновей.
 
Он заставлял в окопной тесноте,
Мечтать о мирном, ласковом прибое.
И в беспощадной, смертной наготе,
Хранить в груди всё самое родное.

Священный зов израненного края,
Где сожжена и роща, и трава.
Воскрес в сердцах, границы раздвигая,
Вернув любви забытые права.
 
Мы к ней пришли. В пыли и в позолоте,
Сквозь адский гул и горечь серых туч.
Чтоб в каждом вздохе, в каждой капле плоти,
Тот вечный зов был ясен и певуч.

Победа — это не конец сонета,
А тишина, в которой слышен дом.
В которой тень потерянного лета,
Цветет опять над старым очагом.
 
И мы стоим, свой долг земле вручая,
Храня в зрачках бессмертный отблеск дня.
Под вечный зов поруганного края,
Воскресшего из пепла и огня.