Гудели танки, падала комета...

Со стороны Верховного Совета,
Ты помнишь, Лета, это было раньше,
Гудели танки, падала комета
На жизнь страны разорванной, останки.

Забор бетонный, узники безумья,
Нарушен комедантский час и воля,
Ты помнишь, Лета, горькое безлунье
Над Асмаралом и нелепой долей.

Спецназ, оружие, лихие транспортёры,
Садились у окон седые трупы,
Ты помнишь, Лета, идиот матёрый
Свободу целовал в больные губы.

Разбуженная жалость жрала нервы,
В лицо страны глядели лишь транжиры,
Ты помнишь, Лета, злая Дума, стерва,
Амнистией прикрыла смрад кумира.

Вонзались зубы в сухонькое небо,
Плетень в садах горел от перестройки,
Ты помнишь, Лета, Русь давилась хлебом
Из душ убитых, из сердец нестойких.

Всхрапнёт заря, въедаясь в подневольных,
Замолкнет провокатор, ставший мясом,
Опять зима, на кладбищах привольно,
Сквозь сон я вижу милая, запасы.

Потом опять ряд праздников, бесхлебье,
Знать недород, народ лишился корки,
Из журналистов наглых срамолепье,
Ты вспомни, Лета, голуби, задворки.

Приснилась колбаса, кусочек масла,
Помолодевший ад в затихшей боли,
Свеча горела, милая...Погасла!
Нам просто не хватило сладкой Соли...

Задору нет, есть только сущий голод,
Оборванный, уставший беспризорник,
Подкидыш, бомж, Москва, заветный город,
Останкино, железный наш коровник.

Телятник счастья, сдохшие надежды,
Но ведь мы жили, Лета, в честном прошлом!
Сожгли не Русь, лишь сытные одежды,
Наш детский рай, с малинами лукошко,
Над взорванной страной голубчик белоснежный
Влетел в раскрытое души Окошко...
Я помню, Лета, где-то в мраке, между
Как Русь нагая кушала картошку,
Стоял январь, раскрашенный невежда,
Прости, Господь, дай крест, наполнив ложку...