Советское прошлое. Исповедь каменщика Кузьмича

В страшном городе Нью-Йорке,
Где друг другу люди - волки,
Где - сплошные небоскрёбы, и бесснежная зима,
Богатей из богатеев,
В окружении лакеев,
В фешенебельной квартире проживает Джексон Майкл.

Он, Майкл - горазд на всяческие штучки,
Умеет делать лунные шаги...
Но (между прочим) я после получки
Могу не хуже нарезать круги,
Когда иду домой из кабака
Нетрезвый на негнущихся ногах!

Я немало удивлялся
На такие факты братцы:
Почему ему мильёны, ну, а мне, так - рваный рупь?
И однажды, ближе к ночи,
Я, весёлый (но не очень)
Притащился разбираться в наш районный сельский клуб!

Завклубом нашим - отставной военный;
Он раньше где-то что-то там взорвал,
С тех пор стал лысым, как моё колено,
И позабыл нормальные слова.
Завклубом понимает только мат;
Ну, берегись, проклятый Джексон Майкл!

Я завклубу объясняю,
Мол, талантом обладаю,
Мол, могу не хуже негра спеть и даже станцевать!
Говорю ему: «Петрович,
Я ж такое всем устрою,
Я ж забью его, как хряка, если только волю дать!

Ей-богу, я звездою стану рока,
Прославлю маму и отца Кузьму!
И ждёт меня счастливая дорога,
Захочешь, и тебя с собой возьму!
Но только помоги Петрович мне -
Организуй гастроли по стране!

Помоги, мы ж не в Нью-Йорке,
Где одни лишь только волки,
Ведь у нас, как говорится, человек друг другу - брат!»
Ну, а этот дятел лысый,
Вдруг, как дёрнет за кулисы,
И позвал по телефону из милиции наряд!

Приехали три серые шинели,
Я был помят тяжёлою рукой,
А после - долгих две недели -
Мёл тротуары драною метлой.

... Я теперь пашу на стройке,
Чистый воздух здесь, но, только
Я раствор кладу уныло на расколотый кирпич:
Где-то там - в далёких Штатах
Ездит Джексон в «Кадиллаках»,
Ну, а мне, увы, не светит, даже вшивенький «Москвич».
1988