Что ж ты, Ветер, стёкла гнёшь!?

Ну, а теперь – к Дудину.
Прошу не путать с Дудём. Как и того «русского хероя» (Губарева) – с Губановым (Леонидом).
О Былом, с Михаилом Александровичем, разгонять не буду. Разве, снова оговорюсь о «Елене» (2019), да о прошлогоднем – в отбой одному нашему (якобы беларускаму) «перакладчыку» («Троянскому коню»), причандалившему верш М. Д. Сергею Есенину.
Дудин о Блоке. Из юбилейного (Сан Санычу) собрания, приперченное взятой мною на слух аудиозаписью самого автора. 1980-й…
Ещё раз.
Блока люблю и даже те («революционные»)  прочитываю по-своему. Как – предупреждения. Иронией припудренные.
Дудина – уважаю. Не более того, но – и не менее. При всей его (по мне) залишней «советскости».
«Ветер времени и поэт».
Так называлась та вступительная статья.
«Ветер», коли к Блоку, у меня всегда ассоциируется с его «Диким». Обруч с «Коршуном».
А у Михаила Александровича задувал тот, что в «Двенадцати».

Черный вечер.
Белый снег.
Ветер, ветер!
На ногах не стоит человек.
Ветер, ветер –
На всем Божьем свете!

Каждому – своё. От последней поэмы Блока я не в восторге, но и «гимна Революции» в ней не нахожу. Якобы с неким «сверхновым заветом».
А и не осуждаю я М. Д. («большого советского») за то (по статье) велеречие. Не осуждаю… Попробуй, тогда – иначе! Вот только уже в аудиозаписи так «приседать» (в восклицаниях) было не обязательно. По-актёрски как-то вышло…

… Вдаль идут державным шагом...
– Кто еще там? Выходи!
Это – ветер с красным флагом
Разыгрался впереди...
………………………
... Так идут державным шагом
– Позади – голодный пес,
Впереди – с кровавым флагом,
И за вьюгой невидим,
И от пули невредим,
Нежной поступью надвьюжной,
Снежной россыпью жемчужной,
В белом венчике из роз –
Впереди – Исус Христос.

Вы представили себе Христа с кровавым флагом?!
Ну, и как!? – Хорош?!
А мабыть, это – вовсе не Христос, а… По мне – таки Вывертень, Антихрист. По-другому я это никогда и не читал.
Блок?! – При всей его «неортодоксальности», думаю, и он на то намекал. А то и пальцем показывал.
Остаётся только прояснить отношение поэта уже к Антихристу. Или – например, к Фридриху Ницше.
Притом, что я и Ницше (не только его «Антихрист («Антихристианин»). Проклятие христианству») читал несколько иначе, чем многие другие. Ещё в  не совсем рухнувшем СССР. Не буквально (по меньшей мере) читал, так сказать.
А когда «понесло» (уже самого) в стих, с 2011-го… Фридриху «воздал» довольно скоро. Мабыть – неуклюже. Но – точно, не стандартно.

«Фридрих Ницше (русская версия)»

Всё будет у меня – и хлеб, и дом,
И дождик, что стучит уже отчаянно.
Как будто некрещеных миллион
К крещеным возвращаются печально.
(Л. Губанов)
-------------------------------------------

Что будет впереди? И боль, и мрак.
А их разбавит бездна одиночества.
Открылось всё, конечно, не вчера.
По детским снам рассеяны пророчества.

Я понял всё давно. Иллюзий нет.
Свой крест несу исправно, зло и весело.
Судьба такая! И на божий свет
Я не в обиде. А не то б – повесился.

Иль мерзким, беспощадным упырём
Чужую жизнь гнобил в слепом отмщении.
«Испивший кровь – вовеки не умрёт» –
Так думают приспешники Кащеевы.

Я волком грыз сомнений Рубикон.
С каната камнем падал на арену.
И музыкой небес прощальный стон
Звенел, перебивая смех надменный.

Ни мелким бесом, ни смердящим псом
Мне этот мир изгадить не сподобится.
Я смерть приму спокойно, словно сон.
Не с Богом, так хотя бы с Богородицей.

Что будет впереди? И боль и мрак.
Но ненависти и тоски не будет.
И зря смущает нас коварный Враг.
Нам с ним – не по пути. Мы – всё же люди!
(8-9.11. 2011)

О ком казано?!
Так… О Ницше. Ну, и где-то (боком-косяком) – о себе. А и просто – о человеке, задумывавшемся о смыслах. О жизни и смерти.
От Блока здесь ничего не находите?! Я – и о тех, что без имени святого, державным шагом, на всё готовые, ко всему безжалостные. То бишь – беспощадные отмщенцы. С тем самым псом (а то – всем «старым миром»)  – голодным, шелудивым, паршивым – что тащится за ними, не смотря на угрозы.
Мне (зараз) та своя «версия» – не да спадобы. И Фридриху от меня перепадало куда более достойное, зато – без таких ассоциаций с «Двенадцатью».
Или я этих ассоциаций тогда сам не замечал?! И они только благодаря «провокации» со стороны Дудина свирганули?
А Ветер… Ветер, что в «Двенадцати» (с которого там всё и понеслось – «в мать-перемать»), и тот – в марте (а то и поране) 1916-го, в разгар Первой мировой.
Мабыть, и один, но чуть «перекособочившийся». На весь Божий свет размахнувшийся. Хотя – куда уж жутче, чем тот, Дикий.
Стих тот (мартовский, в котором чуется и далёкий печальный звон от пасхальной заутрени), так мне ещё с юности запавший, я впечатываю раз-пораз. В одно, в другое… «Коршуном» приперчивая.
Там (с «нахальным гостем») норовят отнять «невесту»

Как мне скинуть злую дрёму,
Как мне гостя отогнать?
Как мне милую – чужому,
ПроклятОму не отдать?

Как не бросить всё на свете,
Не отчаяться во всём,
Если в гости ходит ветер,
Только дикий чёрный ветер,
Сотрясающий мой дом?

Коршун зависает над сонным лугом, где, в избушке, тужит над сынком мать…
Доколе!?
Невеста, мать… А ведь у Блока – везде о Родине, о России. А не просто о своём-чьём-то семейном.
Сан Саныч постоянно возвращается к более ранним строкам-образам.
К своему «Из разговора со средневековым поэтом» (11.03.2013) я неслучайно подгонял (в эпиграф) из его «Возмездия». Зачатого в 1910-м, брошенного, снова приподнимаемого (Блоком).

Весна, но солнце светит глупо,
До Пасхи – целых семь недель,
А с крыш холодная капель
Уже за воротник мой тупо
Сползает, спину холодя…
Куда ни повернись, всё ветер…
«Как тошно жить на белом свете» –
Бормочешь, лужу обходя

И Ветер – тот же! Куда не повернись. ПроклятОй-неотвязный. В жуть-тошноту. Свет (белый-Божий) очерняющий-калечащий.
А Дудину… Дудину, он («Ветер времени») – в Радость. В бодрячок. Ликует. Поёт…
Ликует у М. А. (в том велеречии) Жизнь. В Блоковском перекате на реке Русской поэзии, текущей в океан человеческого братства.
И – понесло. Дудина. Там… От великих истоков (русской поэзии, истории, народа), через перекаты-перевалы, к Светлому Будущему. Всего Человечества.
Понесло, в навёртывание словесных завитушек-красивостей. Округ истоков, поворотов, просветлений. По  статье – рука об руку с Блоком. Тоже просветляющимся, гражданский долг осознающим, от того Ветра лица не отвращающим…
Разве только в партию (большевистскую) Сан Саныч вступить не успел. Как тот же Нарбут или сам М. А. Но Дудин за то (за невступление) Блока сильно не попрекает.
Конечно, вступить было бы правильнее.
Чтобы зашагать, с теми Двенадцатью и Тем, кто впереди их с кровавым (!) знаменем…
– К Победе Коммунизма (обещанной Никитой аккурат к юбилейному Блоковскому 1980-му)?! К барже (пусть и легендарной), потопленной вместе с людом в Охотском море?!
Будто сам Дудин ничего не ведал о судьбах сотен (тысяч?!) советских литераторов, осчастливленных «народной властью». Не говоря уже о «расстрельных ночах» в истории поэзии «братских народов».
Не мог не знать…
Но… Так было надо. Надувая пафосом щёки и словеса.
Да люблю я русскую поэзию (пусть и далеко не всё, там, подряд)! Люблю Блока (как люблю немногих). Далеко не всегда «светлого»…
Да и Дудина (не великого, но – в определённых рядах – видного) – уважаю. А некоторые его верши – вполне нравятся.
Однако…

[Это святая правда, что «песня с бурей вечно сестры». И в великой кладовой культурного наследия человечества есть слово судьбы русского поэта Александра Блока. Есть в могучей реке русской поэзии Блоковский перекат, живой, бунтующий, клокочущий страстью и необоримой силой устремлённости в завтрашний светлый день мира. Этот перекат возник на перекате мировой истории, и вместе с породившей его Революцией он держит связь времен и поколений. Надежно держит…]

То, считай, в самом конце двадцатистраничного опуса Дудина. Задорившего меня причмокиваниями-присмакивании уже в аудио.
Предстоявшую Перестройку правдивый («святоправдивый»!) пиит одолел. В начале 90-х (перед своим уходом) успел её заклеймить. Будто именно она отняла у всех то Светлое (не знаю, насколько «настоящее» – в обоих смыслах: временнОм и сущностном).
Бог нам всем Судия…
А к тому Христу (кому по мне – уже сказал), из «Двенадцати» Блока, от самого Сан Саныча много чего закинуть можно…

И капли ржавые, лесные,
Родясь в глуши и темноте,
Несут испуганной России
Весть о сжигающем Христе.

Сжигающем!
Кого? За что?! – Староверов? «Испуганную»? Человека (вообще)? Мир (не токмо Старый, но и весь)?
И Христос ли это!? Или, снова…
А приведенное мной – из отложенного Блоком ещё в октябре 1909-го. В конце августа 1914-го (уже в попёршую Мировую) приподнятого.
А с тем, который ведёт ватагу в «Двенадцати», с кровавым стягом – весьма!
Блок был совсем не прост… И напяливать на него свои «светлобудущные» колпаки и «святые правды» – не стоит.
Но – не врал и не вывёртывался. В угоду «ветру» или иному «поддувалу».

17.04.2026