Трели Дьявола сц7 Дьявол на Corso. Вивальди

             СЦЕНА 7

Рим, Via del Corso. Фасад Palazzo Doria-Pamphili. На театральных будках по обеим сторонам сцены афиши, большими буквами - VIVALDI. Людно. Все в масках. Появляется ДЬЯВОЛ, ИРОДИАДА, ДЬЯВОЛИЦА, - на них дорогие платья, чуть поодаль ковыляет СТАРЫЙ ДЕМОН в одежде монаха. Они останавливаются у театральной будки, оглядвает фасад palazzo Doria-Pamphili. В это время с другой стороны сцены появляются АЛЬБИНОНИ и КАРЛИНО, останавливаются у противоположной театральной будки.


ДЬЯВОЛ (входя).
         В своём намерении благом
         Я не забыл и о другом.
         Мои любимцы, - их лишь двое
         Я не оставлю их в покое.
         В нашей истории они
         Как друг для друга рождены.
         Один весь чёрен, худ и зол,      
         И нравом дикий, как монгол.
         А этот толст, безумец рыжий,
         Признаться, мне он даже ближе:
         Святого Витта пляской часто
         Он потешал меня, горласто
         Звериным рёвом иль совой,
         Кричал и бился головой.
         Быть может, в них и суть моя, -
         Как узнаю себя в них я.
ИРОДИАДА.
         Мессир, прекрасное палаццо:
         Семейства Дориа-Памфили.
ДЬЯВОЛИЦА.
         Не здесь ли нам обосноваться?-
         Но вряд ли б нас они пустили.
ИРОДИАДА.
         Вот если б вы их попросили,
         Князь к вашей просьбе б снизошёл,
         И папский занял бы престол.
ДЬЯВОЛ.
         Здесь оставаться неразумно:
         На Corso стало слишком шумно.
ИРОДИАДА.
         Глянь, - в паланкине из окна -
         Там морда жуткая видна.
ДЬЯВОЛ
         То дон Вивальди.
ДЬЯВОЛИЦА.
                Как он страшен!
         Горящей медью, что ль, окрашен?
         Да не из наших ли он мест?
СТАРЫЙ ДЕМОН.
         Ослепла что ль? - На брюхе крест!

     Вносят паланкин, за которым следует восторженная толпа поклонников. ДЖОВАННИ помогает ВИВАЛЬДИ выбраться из него КАРЛИНО бросился ему помогать. ВИВАЛЬДИ очень толст, но энергичен. Прохожие аплодируют, возгласы: «Вивальди! Лучезарный Орфей! Колумб в музыке! Апостол Дьявола!»  ВИВАЛЬДИ сложив руки на груди крест на крест, раскланивается, осеняет толпу крестом, благословляет беременную, грудного ребёнка, старуху и калеку. КАРЛИНО пытается обратить внимание ВИВАЛЬДИ на себя, но всякий раз его оттесняют, и он оказывается рядом с АЛЬБИНОНИ, который наблюдает издали, стоя рядом с ДЬЯВОЛОМ.

ВИВАЛЬДИ (громко). Мир вам, дети мои! Я буду молиться за вас! Благодарю! Благодарю!
         Любите господа, - пред ним мы все в ответе,
         Воздастся каждому, возлюбленные дети!
В ТОЛПЕ:
         Ты страж у адовых дверей!
         Сыграй заклятье, чародей!
ВИВАЛЬДИ. Любите друг друга, любите и пойте! Да пребудет с вами божья благодать, дети мои!
КАРЛИНО. О чудо, - мне так знаком его голос… Когда бы не его маска… Да ведь он точно как мой спаситель, мой добрый исповедник, тот, что не дал мне утопиться, и которому я вручил батюшкины деньги!
АЛЬБИНОНИ.
        Иди же, чёрт тебя возьми!
        Лезь сквозь толпу! ну, поднажми!

     КАРЛИНО решительно пробивается к ВИВАЛЬДИ.

ВИВАЛЬДИ.  Бог счастлив и весел, раз счастливы мы! Он заповедал нам любовь и радость бытия.  Боже, сокруши манящие вас вершины скупости, нечестия и ослиной глупости!
        Восславят же Господа ваши уста!
        Кто любит Вивальди, тот любит и Христа!
В ТОЛПЕ.
        Нам дьявол бог, и ты его пророк!

ВИВАЛЬДИ (в сторону, пытаясь выбраться из толпы).
        Что за безумцы! Нет от них спасения.
ГЛАВАРЬ КЛАКЕРОВ.
        Их утомительны бывают восхищения.

ГЛАВАРЬ КЛАКЕРОВ (своей шайке). Орите: «Вивальди!» Эй, ну  же, не стойте!
КЛАКЕРЫ.  «Дон Вивальди! Ура Вивальди! Вива Падро Росси!»
ВИВАЛЬДИ (кричит в толпу). Кто любит Вивальди, тот любит Бога! 
КАРЛИНО. А скажите, святой отец, не встречались ли мы с вами прежде?
ВИВАЛЬДИ. Дитя мое, мы не встречались, разве что в Венеции ты мог меня как-нибудь видеть. (В толпу.) Любите друг друга! А вечером на представлении моих восхитительных опер я весь в вашем распоряжении! Билеты в кассе прекрасных театров! Я угощу вас музыкой, какой вы не слышали со времён Корелли и...
СТАРЫЙ ДЕМОН.  ...со времён Садома и Гоморры! губитель веры! Нечестивец! Разносчик оперной чумы! Убирайся из Рима, поп-оперист! Ты отряжён Дьяволом, низвержен в бездну!
ВИВАЛЬДИ.  Ах ты, старый дурак! Мерзавец! бл***ий сын! Моя музыка прославляет Господа! Убирайся к дьяволу, пока я тебя не пришиб, сволочь!..
КАРЛИНО. Святой отец, вы не забыли меня?
ВИВАЛЬДИ. Чего тебе? Пошёл прочь. (В толпу.) Благослови вас небо, друзья муз и красоты! (Осеняет всех крестом.)
КАРЛИНО.
       Святой отец, вы помните меня? –
       Я тот поэт, что обокрал отца,
       А у Арно, когда хотел топиться,
       Я отдал вам все деньги и коня.
ВИВАЛЬДИ (с досадой).
       Спасти такого подлеца!..
       На твоей морде нет примет.
       Не помню, слава богу, нет.
       Какого чёрта, что тебе здесь надо?
КАРЛИНО.
       Мне видеть вас, святой отец, награда.
ВИВАЛЬДИ.
       Мошенник, висельник, отцеубийца, плут.
       Напомни, как тебя, собачий сын, зовут?
КАРЛИНО.
       Вы вспомнили! Ведь это я, Карлино.
ВИВАЛЬДИ.
       Откуда ты здесь взялся, Чиполлино?
       Я разве не послал тебя домой,
       Петли и топора любимец,
       К отцу, проклятый, проходимец?

В толпе: «Дон Вивальди! Ура Вивальди! Вива Падро Росси! Лучезарный Орфей!
АЛЬБИНОНИ (в маске, спрятавшись за спину ДЬЯВОЛА).
       Ты в музыке Колумб! О, лучезарный!
ВИВАЛЬДИ (со смиренным поклоном).
       Оставим, друг мой, слог высокопарный:
       Я господу слуга! В одном лишь только слаб:
       Прекрасному воистину я раб!
КАРЛИНО. Так как же со мной, святой отец?
ВИВАЛЬДИ. Благодарю вас, дети мои, да пребудет на вас милость божия!(КАРЛИНО.)
          Ты шалопай, поэт, пройдоха,
          И кончишь жизнь ужасно плохо:
          Тебя повесят. Ну, ступай,
          Греши, как начал, шалопай!
КАРЛИНО. Святой отец, а где же мои деньги? Как вы ими распорядились?
ВИВАЛЬДИ. Не сомневайся, и спи спокойно. Не будь мрачным, Чиполино. Наслаждайся жизнью, чтобы не быть в тягость людям. Нет большего греха, чем умереть при жизни. Запомни это. Прощай.
КАРЛИНО. Как мне спать спокойно, когда меня, надули. Впрочем, как я могу сомневаться? Что я говорю, как можно вам не верить?
          Отец Антонио, мне путь к спасенью откройте
          И наставлениями душу успокойте!
ВИВАЛЬДИ.
          Любезный мой, есть путь один – молиться...
          (Зачем ему я не дал утопиться!)

В толпе: «Горбатый, рыжий, страшней Дьявола.» «А волосы – начищенная медь!» "Он и есть Дьявол!" "Сатана!" "Колумб в музыке!"

ВИВАЛЬДИ (клакерам). Вечером орите "Браво", беснуйтесь! Не жалейте глоток, чёрт бы вас взял.  Отработайте эти деньги. (Даёт кошелёк ГЛАВАРЮ КЛАКЕРОВ.)
КЛАКЕРЫ. Не сомневайтесь, святой отец, у нас овации - как гром! Мы дело знаем. Не первый год в опере. (Уходят.)
ВИВАЛЬДИ. Ну, идите с Богом.
КАРЛИНО (в сторону). Он меня надул. Я дурак и простофиля.(ВИВАЛЬДИ.) Ах, досточтимый отец! А кроме того, ведь я автор либретто этой самой оперы: это моя пьеса! Я посылал вам в Мантую свои стихи.
ВИВАЛЬДИ. Какие стихи? Забудь и не вспоминай.
КАРЛИНО. Но как же я могу забыть свою пьесу?!
ВИВАЛЬДИ. Не знаю никакой оперы. Веселись и умри – вот мой девиз. В них не больше жизни, чем в покойнике. Отвяжись от меня. Где мой слуга? Джованни! Сколько можно тебя звать, скотина! Джова!.. А, опять ты… Подзабыл твоё имя.
КАРЛИНО. Карлино, святой отец, ваш земляк, мой батюшка синьор Гольдони...
ВИВАЛЬДИ. Отцеубийца. Какое ты выбрал ремесло, шалопай, - поэт! И тебе не стыдно? Что хорошего? - сбежал из дому, бродяжничаешь, сочиняешь небылицы. Бедные твои родители. Слушай, мальчик. Твоё либретто гавно. Ничего я тебе не дам.
КАРЛИНО. Ничего?!
ВИВАЛЬДИ. Ха! А ты думал!.. А это - что это у тебя? еще стихи?
КАРЛИНО. Нет, синьор, это соната «Трели Дьявола», - я украл у монаха Тартини.
ВИВАЛЬДИ. Что ты говоришь! Ты видел этого проклятого? Он в Риме?!
КАРЛИНО. А то! Уж он был зловещ, точно ворон.
ВИВАЛЬДИ. Держи золотой.
КАРЛИНО. Э, нет, святой отец. За неё мне дадут...
ВИВАЛЬДИ. Чёрт с тобой, не надо.
КАРЛИНО. Как угодно.
ВИВАЛЬДИ. Ладно, получай.
КАРЛИНО. Дьявол будет вам благодарен за такое пожертвование.
ВИВАЛЬДИ. Целуй руку и проваливай.
КАРЛИНО. А как же гонорар, святой отец? гонорар за мои прекрасные стихи!?.
ВИВАЛЬДИ.
      Не приставай ко мне. Отстань.
      Твоё либретто просто дрянь.
      На сцене живы чувства, а не ум,
      Любовь для сцены - самый лучший грум.
      А ты что пишешь? - Болтовню! Ей в опере нет места.
      Знай, в опере, сынок, мелодия невеста.
      Здесь царство трелей и высоких нот,
      Звук на опоре, да пошире рот,
      Язык вперед и голова - на грудь!
      И - шире, шире пасть! - а не куриной гуской!
      А резонанс - прям в лоб, - чтоб не звучало тускло!
      И верь в себя, назло всем ста смертям.
      Ну, а теперь пошёл ко всем чертям!
КАРЛИНО (вспыхнув).
      Плевать на ваши наставленья,
      Ничьего мне не надо одобренья.
      Я и без вас уверовал в свой дар.
      Извольте, падре, выдать гонорар.    
      Без денег, хоть убей, не сдвинусь с места,
      Хотите знать, - так у меня невеста!
      "Ко всем чертям"? Как бы не так!
      Теперь я не такой простак,
      Как был в ту ночь, у переправы...
        (Опомнившись, сменив тон.)
      Хотя, святой отец, вы правы:
      Мне надо многому учиться.
      Но надо же на что-то и кормиться.
      Мой гений нищ, а с ним и я тощаю...
ВИВАЛЬДИ (добродушно).
      Не хнычь, Карлино, я тебя прощаю! 
(ДЖОВАННИ.) Видишь этого наглеца, - никогда не пускай его ко мне.
 
               ВИВАЛЬДИ и ДЖОВАННИ уходят.

Откуда-то доносится мотив "Трелей Дьявола". В глубине сцены провозят детский гроб, рядом идут счастливые родители, священник и скрипач в рыжем парике.
В ТОЛПЕ: "День Гнева близок! Мир повергнут в страх!" "Грядёт в мир Судия, Который всех рассудит!" ВИВАЛЬДИ осеняет толпу крестом, уходит под аплодисметы.

ДЬЯВОЛ. Что за мир! Сны оправдываются, предсказания сбываются, великое становится ничтожным, и всё и вся будет забыто.
АЛЬБИНОНИ (уходя, ДЬЯВОЛУ). Но «Трели Дьявола» вечны, синьор. Моё почтение, синьориты.
               
              Все расходятся.

ДЬЯВОЛ (вслед ВИВАЛЬДИ).
         Я сам был при его рождении:
         Та ночь - как светопреставленье.
         Ревела буря, всё сверкало
         И твердь как будто разрывало.
         Комет горящие хвосты,
         Вдруг появившись в полном мраке,
         Чертили огненные знаки,
         И били молнии в кресты,
         Круша их оземь с высоты.
         Мне было ждать невмоготу,
         Когда мерзавка соизволит
         Освободить нас из неволи,
         И пятимесячным, младенца,
         Раздвинувши свои коленца,
         Произведёт без опазданья      
         В проклятую юдоль страданья.
         Под гром, как сотня колесниц,
         Он мёртвый выплыл из водиц,
         Весь синий, мерзкий, безобразный,
         И пролежав в корзине грязной, -
         Труп без души, бежавшей прочь, -
         Он с крысой, сдохнувшей в ту ночь,
         Ждал выброшенным быть в канал,
         Но вдруг ожил и заорал...

         Так, ласку смерти ощутив,
         Дыханием моим ты жив:
         Не божие в тебе дыханье -!
         Моё! Моё ты достоянье!       

         В нём есть то, что есть и во мне, -
         Мы оба рождены в огне.
         Он часто в судорогах бьётся:
         То в смерче огненном несётся
         Несись, несись без остановки
         В моей вы оба мышеловке!

         Его душа по склоном бездны –
         Полёты те не бесполезны.
         То отзвуки моей сонаты,
         Мы пламенем её объяты,
         И Трели Дьявола в тебе,
         Разбросаны пером
……………………………………


         В него вдохнул своих страстей, -
         Он даже внешностью своей
         Соседям, матери, родне
         Напоминал всем обо мне.
         Когда б прожить хотел я смертным,
         Чтобы вкусить от смертных мук,
         Я сторонился бы наук, 
         И опытом своим экспертным
         Я б выбрал лишь один талант:
         Коль не поэт, так музыкант!
            
         (Уходят, смешиваясь с толпой).

         17.04.2026. Рим.