Старенький Бодай

Он пришёл в приют уже после своей отставки. Да, был ангел-хранитель три века Морозов Славка. А теперь жизнь его с чистенького листа. Но быть человеком мало, им надо стать.

Приют был от города – длинная цепь вольеров. Славу вела волонтёр – девушка Валерия. Ещё не сгорело в ней сострадание к живности. Была весна. Расцветала на солнце жимолость, ольха качала серёжками, пели птицы. Слава с Лерой шли, не в силах остановиться. Им махали хвостами, лаяли, и глядели. Календарь показывал солнечный понедельник. На душе у Славы ломило, крутило люто, и от взглядов звериных тянулись, как век, минуты. Это правда больно – встречаться вот так глазами с теми, кто руки тебе бы, скуля, лизали. Никогда бы не предали – лучше бы сдохли сами...
В ячейки клеток совались носы и уши, подушечки лап, светились собачьи души. Потом – кошачьи, поменьше, тянулись клетки. Сидели мурлыки за меленькой чёрной сеткой.

«Кто ждёт дольше всех из нынешних постояльцев?» - спросил тихо Слава, волнуясь, и хрустнув пальцами.
Волонтёр помрачнела: «Бодай. Фенотип мейн-куна. Он тут с первых дней бамбук безнадёжности курит. Ему шестнадцать. Без глаза, и с рваным ухом. Кому нужна лохматая развалюха?»
Но Слава уже шёл безошибочно к клетке нужной. Луч в луже пред нею казался белесо-жемчужным. И почуявший кот, когда дверцу со скрипом открыли, словно помолодел, словно высмотрел славкины крылья, хотя их и забрали, когда отпустили на волю... Столько было в Бодае тепла, окроплённого болью, что он тихо прижался ушастой башкой к человеку, и закрыл  благодарно в ресницах коротеньких веки.

Слава обнял его. И, свидетелем выступит солнце –
Больше ждать Бодаю любви никогда не придётся.

17 апреля 2026 г.