Колдунья

Слышал я , что та дева-колдунья, обращает реальное в сны,
Собирает цветы в полнолуние, звёздной пылью рисуя холсты.
По ночам на костре что-то варит из цветочной пыльцы и травы,
А на утро с рассветом ранним, пьёт настойку живой росы.
Ещё слышал, в глазах тех сияет, свет печали далёкой луны, но увидеть всё то нереально, это как достать до звезды.
Та девица сравнима с солнцем, с медным блеском кудрявых волос,
Кто лишь взглядом её коснётся, тот навеки ей верный пёс.
Губы пахнут полынью и мёдом, а ещё лепестками роз, говорят она ведьма вроде, то не шутка, да чтоб я сдох.
Её тело ласкает дождик, но выходит сухой из воды, и от этого только дрожью рябь мурашками вдоль спины.
Ветер мягко щекочет крылья, ведь она умеет летать, по ухабам дороги пыльной, не поймать её , не догнать.
А ресницы её трепещут, и скрывают тот омут глаз, взгляд ведёт неустанно в вечность, тот кто видел навек пропал.
Когда летний вечер в закате, воздух кажется слаще цветов, ещё краше в вечернем наряде, и танцует  в ней ведьмина кровь.
Каждый знает к ней в плен попавший , телом чувствуя тяжесть оков, что окутает сетью дважды и положит в ладони любовь.