Храня честь на убийственной войне

(строфы, ранее не входившие в главу 1.3. «Утратили при штурме 6 тысяч Душ пехоты»
    http://stihi.ru/2026/04/14/8121)

Смоленск держался, но неотвратимо
К нему шла Смерть из дымной глубины.
Сражение вносило тучи дыма
И пыли в непростой туман войны.
«Пока что ни о чём я не жалею,
Но знал, что будет явно тяжелее,
Чем мог вообразить, когда вдогон
За русскими прошёл свой Рубикон, –
Стирая выступающий обильно
На пыльном лике пот, Наполеон
Признался. – Враг упорен и силён.
Недаром я сказал недавно в Вильно,
Возьму, мол, перейти рискнув Двину,
За нашу гибель на себя вину…

Чтоб кто-то обличительно не вякал,
Я должен сам возможность дать войскам,
Своим и возбудившимся полякам,
Подраться за Смоленск. Кто зубоскал,
Тот пусть теряет зубы в драке. В этой
Нелепой бойне пусть же эстафетой
Желаемой героики пройдёт
Событие, где всё-таки падёт
Смоленск от наших доблестных наскоков.
Барклаю город незачем теперь
Всей армией удерживать: за дверь
Уже он удалился, свежих соков
Вливать в Смоленск не станет по мостам.
Оставив арьергард, уйдёт он сам.

Но просто отступленья их мне мало.
Хочу, чтоб отступающий Барклай
Забрать из-под смоленского завала
Не смог бы ничего! Устрою рай
Я русским залпом гаубиц стократно.
В Смоленск враг    арьергард    завёл. Обратно,
Наверное, не выйдет. Не дадим!
Сплошные будут там огонь и дым.
Что будет делать русская пехтура?
Для подвига фанатиков-солдат
Стоически и жертвенно сплотят
Совместно Коновницын и Дохтуров.
Два этих генерала – львиный род.
От пленных это знаем наперёд…

Противник, занимая дальний берег,
Не втиснул по мосту войска в Смоленск.
Из вычурных каких-то фанаберий,
Из явных предрассудков создан блеск
Батального тщеславия, блеск чести.
И русские, и мы взаимно вместе
Должны поубиваться на волне
Тщеславия, храня честь на войне,
Ведь слабость показать, пусть и условно,
Немыслимо! Мы пыжимся вдвойне,
Льём реки крови, тонем в глубине.
Мы заинтересованы здесь кровно
Напасть на малый русский арьергард
Всей армией! – кривился Бонапарт. –

Врага совместно выбьем из предместья.
Поляки проявляют чудеса
Геройства и усердия для мести.
За ярость эту не подсуден сам
И сдерживать не стану гнев поляков.
Сегодня Понятовский – не гуляка,
А будущий король своих земель.
Ему Смоленск обещан. Канитель,
Однако, затяну я с передачей.
Сгодится мне Смоленск и самому,
Коль базу разместить здесь по уму.
Поплачут ляхи пусть от недостачи.
Барклай, увы, всей армией вот-вот
От города ненужного уйдёт.

Отброшу русских на два перехода,
Дам отдых нам на месяцы подряд
В Смоленске до весны другого года.
На этом так настаивал Мюрат,
Что я теперь идеей этой грежу…
В предместье жаркий бой: стреляют, режут
Друг друга – я не вправе дать отбой.
Кто против ратной чести, тот тупой!
Позорно было бы смотреть пассивно,
Что сдерживает малым нас числом
Российский арьергард, а мы всё ждём,
Когда он бросит пост. Сие противно
Настолько нашей чести, что я дал
Приказ не нарываться на скандал. –

Вполголоса сказал, однако веско,
Серчая, Бонапарт. – Мне ли не знать,
Что русские до самого Смоленска
Заманивали нас, чтоб растерзать
Растянутую цепь коммуникаций!
В том, что возьмусь за ум, кому б ни клясться,
Кого бы в этом впрок не заверять,
Но меньшее из суммы зла внедрять
Я должен в план войны. Грозит   застой    нам
Распадом нашей армии: давно
Сброд склонен к дезертирству, а оно
Грозит уже колоннам нашим стройным,
Которым мчать предписано вперёд!
Пройдём и за Смоленск мы в свой черёд.

Я сделал нашу армию великой,
Но только для манёвренной войны.
Тем более в России, в гневе дикой,
Должны мы быть стремительны, вольны
Вне всех позиционных потоптушек.
Топтаться не пришлось, но много пушек
Бросаем из-за качества дорог.
Едва ли обвинять мне надо Рок.
При массе обстоятельств неучтённых
Ошибки наши выявил поход…
Арман де Коленкур, наш полиглот,
При всех его пророчествах, сплошь вздорных,
Подметил, что опасно нам держать
Смоленск в осаде. Нужно побеждать! –

Французский император громко хмыкал
И в зрительную пялился трубу. –
Донского казака или калмыка
В бою я не увидел, а судьбу
Смоленска здесь решит одна пехота.
У маршала Даву сейчас икота –
О нём я думал: он попал впросак,
Не может сам у русских на плечах
Ворваться через ближние ворота.
Чтоб русским огрызаться день подряд,
Хватает    фанатизма    им. Отряд
Резерва в бой Даву послал: не рота,
А сразу гренадёрский батальон.
И всё не впрок, – вздохнул Наполеон. –

Из корпуса Даву сто первый смертник
Уже набрёл на русскую картечь.
От пуль же, как картечины, несметных
Героев многим    больше    может лечь.
Противника прочь выбьем из предместья,
В чём с маршалом уверены мы вместе,
Но пушками стен крепких не разбить.
Барклай не пожелал со мной распить
Сегодня чашу крови, чтоб по кругу
Двум армиям, столкнувшимся у стен,
Хватило на весь день. А между тем,
Такую генеральную поруку
В решающем сражении Барклай
Опять мне не даёт. Коварный край!

Что я предвижу? Нет, я – не Кассандра.
На мне лишь императорский мундир.
Скорей бы вырвать мир у Александра!
Тогда-то и Европу всю ждёт мир.
Закончатся военные походы,
И общеевропейские заботы
В единую систему я сведу.
Европе стать единой на беду
Враждебному мне Лондону. Я сыну
Империю однажды передам.
От Скифии к Парижу, тут и там,
Единое и мирное раздвину
Пространство, чтобы сын воссел на трон.
Тогда не понесёт никто урон.

Мне править! Кто попробуй опровергни!
Мощь армии – главнейший аргумент!
Диктатором в Европе быть не    век    мне.
Сын вырастет, хотя и не в момент,
И новая династия Европы
Забьёт все протестующие вопли.
Россия – вросший камень на пути,
Себя не позволяет обойти.
Но взятие Смоленска – та угроза
Москве и твердолобому царю,
С которой над царём я воспарю.
Болезненно смоленская заноза
Напомнит Александру, кто велик,
А кто – лишь показной на солнце блик…»