Пыдыщ пыдыщ

На горе стоит кладбИще,
За кладбИщем - тишина...
Я хочу найти три тыщи
И чтоб кончилась война.

Чтобы птицы пели "чИрик",
Или так: "ЧирИк, чирИк",
Чтобы мне посмертно в Ирий
Быстро так: пыдыщ-пыдыщ.

Не сегодня, а как выйдет
Ожидания мой срок...
Бог читает всё навылет,
Между всех моих меж строк.

И вапще, иначе, в общем, -
Так о ком-то говорят.
Мы всё терпим и не ропщем.
И ложатся к горке в ряд, -

Опуская нить событий,
Приводящую сюда.
На горе - лишь пункт прибытий
Со синонимом "п*зда".

Человеки, человеки...
Заключая в камуфляж,
Закрывая напрочь веки,
Перемолоты на фарш...

Ожидание предела
Беспредельного конца...
Я опять сижу без дела
У последнего крыльца.

У последнего чего-то.
Распростёртым на горе, -
Мне сильнее, чем охота,
Отыскать пять тыщ в золе

От сожженных всех иллюзий:
Городов, машин, людей...
Брошкой майскою на блузе
На груди у площадей...

В отрезании деталей
И в отрезанных от них, -
Я смотрю с горы на дали
И пишу об этом стих.

Стих, в котором хоть и рифма,
Но нет ритма у сторон,
Стих, который слишком тихий...
Крик кладбищенских ворон,

Собирающих от Пасхи
Яйца с краешков могил.
Я б ещё спросила "как ты?",
Если б ты, конечно, жил,

Если б ты ещё не умер.
(После - не с кого спросить.)
С горки слишком остроумным
Не приходится шутить.

С горки видно невеличку:
Ох ты ж, милая река!
Под чирикание птичек
По реке плывёт рука.

И выводит, и выводит
Письменами по воде...
Ничего не происходит,
Ничего вапще нигде.

И летят все эти письма:
"Ой-на-нэ" да "ой-на-на"
По воде с горы, где кисло.
Под горою - тишина...

На горе стоит кладбИще,
На кладбИще сатана:
- Бог! Возьми четыре тыщи
И пусть кончится война.

Птицы пели "чИрик, чИрик".
Или так: "ЧирИк, чирИк"
А меня отправят в Ирий.
Быстро так: пыдыщ-пыдыщ.

Не сегодня, а как выйдет
Ожидания мой срок.
И тогда меня он вырвет
Как сорняк из грядки строк.