Искупление

Посвящается тем, кто шагает во тьму, чтобы выйти к свету

Если завтра солнце не взойдет,
А в Пальмире вдруг воскреснут люди -
Мой вчерашний напарник из Бахмута придет,
И мы вновь попробуем выбраться в люди.

Я на удачу весь доход поставил когда-то.
Но рулетка на ноль упасть не хотела.
Вот шагают истинным маршем солдаты.
А дальше - простите - что будет, то будет.

Ни один город без потерь не берут.
Пока сучки в тылу нам кричат: «Ничего не выйдет!» -
Мы на штурме кружим, как в бреду, как в аду,
И всё равно собираемся выйти в люди.

Идущие в рай - дорогой ада.
Нам кричали: «Все грехи сегодня искупаются!»
Пока восьмидесятка по нашим парням рвется, снарядами,
Нам всё, абсолютно всё прощается.

Идите вперёд. Пускай смерть отступит.
Шагайте во тьму, как будто вчера шагали.
В канавах подземного ада в курсе:
Как долго нам всё прощали.

Но однажды, когда отгремят бои,
И последний патрон упадет на снег,
Я увижу глаза твои, мама, - свои,
И пойму, что я не навек человек.

Я тот, кто умел не спать, не есть,
Кто вытаскивал друга на себе в слепую.
Я тот, кто научился не ныть, а петь,
Когда смерть заходила в землянку вплотную.

И если завтра солнце не взойдет,
Я сам стану солнцем. Я выйду из пепла.
И Пальмира воскреснет - не в календарь, а в народ,
Потому что земля, где мы пали, - свята и тепла.

Мой напарник из Бахмута снова придет,
Мы откроем по банке тушенки и выпьем по кружке.
И никто нам не скажет: «Вы - стадо». Наоборот:
«Вы — те, кто прошел через ад, чтобы жить на воздушке».

Я не знаю, что будет после. Не знаю, кто прав.
Знаю только: пока мы шагаем - мы есть.
И рулетка когда-нибудь всё же упадет на тот ноль,
Что превратит наши жизни не в ноль, а в бессмертную весть.

Так идите вперёд. И пускай смерть отступит.
Мы шагаем во тьму, как будто вчера шагали.
В канавах подземного ада нас любят и ждут.
Потому что мы - те, кого даже там… прощали.

А когда выйдем к свету - не надо наград.
Не надо орденов, не надо речей.
Мы просто посмотрим на закат,
И обнимем друг друга, и скажем: «Живи, чё».

И тогда даже те, кто кричал нам в тылу,
Замолчат и увидят, как солнце встает.
И Пальмира воскреснет, и Бахмут оживет,
И последний солдат, наконец, придет домой, в ту весну, что мы все стерегли на веку.