глава сороковая. Феномен Тредьяковского

Книга пятая. Сопротивление.
Феномен Тредьяковского.

 Впервые Сергей увидел Андрея Стефановича Тредьяковского и познакомился с ним в самом начале февраля 2003 года. К тому времени он уже отработал в газете "Тульская правда" более пяти лет ответственным секретарём. Крутояровский же металлургический комбинат, в результате проводимых в стране демократами, так называемых, рыночных реформ неуклонно и неудержимо шёл к своему краху. То есть, банкротству.
 О чём без устали твердили все тульские средства массовой информации, разноцветные и разномастные, это часто звучало по местному радио и телевидении, на проводимых митингах, как в посёлке, так и в Туле, это же тиражировали и настойчиво слухи.
 Об этом же говорило и общее недовольство работников комбината, общественное мнение в посёлке металлургов. Предприятие без конца переходило из рук в руки, от одних хозяев к другим.
 Во всём чувствовалась нестабильность. Общий упадок всей жизни ощущался не  ухоженности улиц посёлка. Они тонули в грязи и мусоре, а повседневную жизнь только в неуверенной производственной деятельности самого предприятия, но и в несамих крутояровцев захлестнула анархия митингов и стихия протестов рабочих, не желающих трудится за мизерную оплату труда.
 В посёлке копилось и зрело всеобщее общественное недовольство. Оно кипело, как в паровом котле и этому напряжению, безусловно, способствовали ещё и проводимые на комбинате массовые сокращения и не выплата своевременно зарплат.
 А также частые остановки доменных печей и даже производств отдельных видов продукции, как например, цемента. Был, как казалось, прекращён временно его выпуск и цех был закрыт.
 Это всё было следствием дефолта. В тоже время, Крутояровский металлургический комбинат, как и большинство экспортно-ориентированных предприятий российской металлургии, столкнулся с двойственным эффектом: глубоким финансовым кризисом в краткосрочной перспективе и бурным ростом, благодаря девальвации рубля, в последующие годы.
 Резкое падение курса рубля сделало продукцию комбината, а это высокочистый литейный и передельный чугун, ферромарганец, сверх конкурентоспособной на мировом рынке. Издержки комбината: зарплаты, электроэнергия и сырье, остались рублевыми, а экспортная выручка стала валютной.
 Наметился рост производства. В отличие от общего спада в экономике, металлургический сектор Тульской области начал восстанавливаться уже к концу 1998 и началу 1999 года.
 К 2000 году объемы выплавки металла в регионе выросли почти вдвое по сравнению с кризисным уровнем (с 5,5 до 9,2 млн тонн стали и чугуна в совокупности по региону). Однако внутри страны были проблемы с неплатежами. Комбинат испытывал серьезные трудности с расчетами. Машиностроительные предприятия, то есть, потребители не имели свободных средств, что приводило к росту дебиторской задолженности и практике бартерных схем.
 Полученная же от экспорта прибыль позволила комбинату поддерживать доменное производство и даже проводить частичную модернизацию, что было даже редкостью для «планово-убыточных» в советское время мощностей Крутояровского металлургического комбината.
 И вот однажды вечером в феврале 2003 года в квартире Сергея, когда он смотрел телевизор, а Нина хлопотала на кухне, неожиданно раздался телефонный звонок и женский приятный голос сообщил ему:
 - С вами желает побеседовать заместитель генерального директора ОАО Крутояровского металлургического комбината Андрей Стефанович Тредьяковский…
 И далее последовало приглашение для беседы с ним на комбинат, в его кабинет, в точно означенное время. И тоже поздно вечером следующего дня.
 Приглашение оказалось, весьма, кстати. Сергею надоело безденежье, хотя работать в тульской правде" не только ему нравилось, но это он считал и своим долгом.
 - Кто звонил так поздно?- спросила обеспокоенно Нина.
 - Приглашают для переговоров на комбинат. Не иначе как приглашение на работу.
 - Было бы неплохо,- с надеждой проговорила Нина,-выбирать не приходится.Ты-то как,согласен.
 - Конечно,- но смотря на каких условиях?
 - На любых,- отрезала Нина,- неужели тебе Биржа труда не надоела? А в твоей "Тульской правде", не зарплата, а слёзы.
 - Успокойся, еще неизвестно для чего меня приглашают. Если предложат работу не откажусь, даже корреспондентом. Выбирать не приходится.
 Сергею это предложение показалось интересным. Как второе его пришествие на комбинат, на который он пришёл работать сразу же после окончания школы, где двенадцать лет отработал токарем, двадцать в газете, пять последних из которых её редактором. Газеты, на его взгляд, на комбинате не существовало и дело уже было теперь не только в зарплате, но и в его амбициях, в престиже.
 И вот он в кабинете заместителя генерального директора. В восемь часов вечера. Эта встреча очень поразила Сергея и запомнилась ему навсегда. Тредьяковский тогда ещё не был генеральным директором, а только готовился стать им.
 Комбинат, несмотря на некоторое улучшение своего положения, по-прежнему находился в глубоком кризисе. Новым инвесторам и хозяевам комбината нужен был искусный антикризисный генеральный директор. Заступивший на место Саврасова генеральный директор Корыгин явно с этой задачей не справлялся. 
 Так что Тредьяковский присматривался ко всему на комбинате, потихоньку знакомясь с его работой и персоналом, подбирал кадры, на кого можно ему опереться в работе.
 Сергей этого ничего не знал. Первое, что его поразило и показалось замечательным в этом человеке во время первой же встречи, так это его глубокое уважение к собеседнику и культура общения с посетителем.
 Мягкость в общении и его человечность не могли не импонировать Сергею, не подкупать. Этого он никак не мог не почувствовать и не оценить, что ему помнится до сих пор.
 Сразу же он проникся доверием к этому человеку и уважением к нему. В нём была какая-то совершенно иная  культура общения начальника с подчинённым, с которой ему приходилось сталкиваться до сих пор.
 Чувствовалось, что она является не внешним лишь лоском, налётом культуры или данью вежливости при первой встречи с незнакомым человеком, а его сущностью этого человека. Не результатом образованности и воспитания, а его внутренней сутью, не только показным знанием этикета, а, именно, внутренней его культурой, которая даётся иным людям с рождения, просто генетически.