Прошлое

Шаг, другой. Ты слышишь топот за спиной.
Беги, не останавливайся перед чужой душой.
Не видно лика, не слышно клика.
Лишь звон цепей, подражанье крика.
Ноги вязнут в пучине, а в ней — словно тела,
Зазывают тебя, недовольны, что жизни не познали сполна.
Беги. Не стой. Душегуб уже близко.
Он прижмёт к себе, опустит уверенность низко.
Изнутри душит страх, он сотрёт тебя в прах.
Он заставит забыть собственное имя во снах.
И ноги пусть вязнут, пусть схвачены они мертвецами,
Продолжаешь идти, зияя своими глазами.
Подтолкнуло сознание: нет смысла бежать.
Всё равно настигнет тебя и завоет опять.
Неизвестно о чём, непонятно о ком.
В небе снова раздался страдальческий гром.
Но сдаваться нельзя. Раз нет сил бежать —
Пора бы в лицо уже монстра познать.
Смирившись с судьбой, повернувшись вокруг себя,
Решаешься посмотреть своему страху в глаза.
И сердце замерло, застыл ты и сам,
И больше не можешь придать силы ногам.
Пред тобой был не монстр, не черт и не дьявол.
И всё же ты не двигался, словно намертво схвачен капканом.
Невысокий был рост и юноватое личико —
Это был ты, а не тень жуткого обидчика.
Ты узнал себя в прошлом и наивну душу,
Которая заставила познать горя грозу.
А ты изменился, возрос, поумнел,
А у детского клона только взор лишь темнел.
В глазах тех — того твоего детского "я" —
Не царило тепло, а была мерзлота.
Так вот кто всё время таил в тебе страх,
Так вот чей же голос путал во снах.
И пусть это ты, пусть юн этот ты,
Он всё ещё был воплощением тьмы.
Воцарившееся резко молчание
Оказалось тяжелее горького признания.
Сколько вы так стояли и глядели в глаза?
Будто могли там увидеть ответы на прошедшие года.
И снова вы оба остались на дне,
Поглощённые мёртвыми мечтами, что похоронили во тьме.