Реквием

 
 Снова скажешь - останься, а в горле застряли и пепел и стыд.
Я достал бы до неба, но небо твоё это боль и печаль, без обид.

 Знаю крикнешь - не надо, но счастье давно превратилось в силки.
Мы  играли огнём, результаты - две тени у моря тоски.

 Не зови, не зови - горло сдавит немая петля у тебя.
Ты была моим Солнцем, теперь - просто мокрый клочок от дождя.

Ржавый ключ, мёртвый свет.
        Ни ответа, ни примет.
             За окном  тишина.
                Мною ты уж не больна.

 Всё хотел бы забыть - но висок прошивает сигналами SOS.
Я срывал твоё небо с осей, теперь оно щебень под прессом житейских колёс.

 Не пытайся обнять - ты в руках словно лёд и сухая трава.
Мы бы сдвинули горы. Остались пустые, на ветер, слова.

 Если ночь это плоть, а рассвет только нож, что разрежет её без следа -
превращайся в звезду, пусть скучает по луже осенней звезда.

Образ в стылом стекле.
        Это ты, но во сне.
             Наяву  только тьма.
                Ты давно уж нема.

 Мне б не помнить тебя, но забыть - это вырезать сердце впотьмах.
Предначертано - ветер , увы, я в чужих, не твоих, парусах.

 Не доплыть до тебя - вся вода превратилась в песок и наждак.
Там где был мой корабль- там остывший под пальцами шлак.

 Знаю хочешь упасть - но земля уже вся состоит из зеркал.
Ты плясала  без нот, я был просто костёр, что смиренно в углу догорал.

Стужа в венах, пепел в лёгких,
          все мосты давно в обломках.
                Кто-то плачет за стеной.
                Но не я . Вот я - пустой.

 Мне опять бы воскреснуть - но ребра давно проросли тишиной.
Мы сдвигали миры, а теперь только хрипы и стон под кирпичной стеной.

 Если небо разверстая рана, земля, значит, сплошь окровавленный бинт,
то я выпью твой страх, но ни шага не сделаешь в мой потайной лабиринт.

 Я хотел бы проснуться, мой сон яд пустил в глотку и позвонки.
Ты когда-то ткала из тумана мосты, теперь это слизь от чужого плевка у реки.

Кто-то плачет, кто-то ждёт,
           Всем давно плевать на это.
                Мироздание течёт...
                Мимо, без числа и  цвета.

 Если время - свинец, а пространство - лишь клетка без дверцы и дна,
то я стану твоей пустотой, чтобы ты позабыла навеки мои имена.

 Может крик это шёпот, а шёпот осколок стекла, что под кожей ступни,
что ж, я спрячу его в рукаве, и мы не узнаем вовек друг о друге в тени.

 Наши памяти - старая рана, время - способ не чувствовать боль.
Дай мне тьмы  покрывало, я продрог словно голый король.

Серый пол и потолок -
            Всё, что выжжено, всё в срок.
                И в груди не стук, а хруст:
                кажется  я просто труп.

 Слушай - всё чем мы были - лишь эхо в трубе, что давно не поёт, а хрипит,
да, я встречу тебя на нуле, чтоб навек отпустить, как апостол  свой стыд.

 А захочешь растаять - так снег под тобою уже обратился в золу.
Ты когда-то вела легионы сквозь пламя, а нынче лишь горка никчемной золы на полу.

 Если мир - это склеп, а любовь - только надпись, что время стирает с надгробной плиты,
стань вселенной иной, чтобы я не желал даже капли твоей неземной теплоты.

Не удержит  больше страх
     серый тлен стелить по кругу.
           Пальцам больно в кулаках.
                Вьюга.