Ренегат

Я совершил филицид.
Даже не суицид.
А может, так даже хуже,
Чем распластаться в своей крови луже.
Не вспомнить облик любимых мне,
Хотя и близки те ко мне.
Даже глаза у всех черны,
Они полны полночной мглы.
И вот сейчас стою над телом,
Сжимая рукоять ножа.
Пролить кровь — нехорошим было делом.
Плевать. Грешна уже моя душа.
На коленях рядом та,
Которой клялся в любви я.
Запачкала она кровью одежду
И всё ещё таит надежду,
Прижав тело к себе рукой
И чуть склонившись головой.
Моя жертва непроста:
Я выбирал его из ста.
Яркие тёплые глаза,
Что щас накрыла пелена.
Сильный дух и звонкий голос
И тёмный шелковистый волос.
Всё лицо его в крови,
Он далеко уж от Земли.
Тот был прорезан в сумраке ночи,
При свете малюсенькой свечи.
Кричали все молитвы громко.
Кричал мой сын во страхе робко.
Но вот сейчас мы тут втроём:
Мой ученик и женщина, что по сей день дарила полный счастья дом,
И я — вечный изгнанник света,
Потерянный в себе, как отголоски звука эха.
Пора мне распрощаться с сыном,
Уйти домой, засесть бы пред камином,
Отмывши руки, греть их об огонь,
Позволить истоме овладеть собой
И снять с себя всю тяжкую бронь.
Я совершил филицид,
В том провинился мой же крид (англ.).
Псих ли я? — Да.
Я понимаю — это правда.
Но черти в моей усталой голове
Дают задания мне, что сами не успели совершить.
Теперь же тела их погребены в земле,
А я от выходок этих теней вынужден страдать.
Поскорей хочу спокойствия познать уж гладь,
Замолить грехи, любимых лишь обнять.