Я захлебнулся венами
Которое выплюнуло меня в кишки под деревом,
Бежевые перчатки солнца в кремовом небе,
Спадали вшивым отрепьем.
Я сжимал локоть, язык до корня провалился в глотку,
Крошится гербарий костей подбородка,
Ведь я вырос и омерзительно красив предвечерний мрак,
Под натиском мира. Под натиском мир испачкал дуршлаг.
Но всё оборвалось. Я лежал, будто в теле ребенка,
С коркой паспорта под диваном и выбитой селезёнкой,
Мир не старался казаться вменяемым и заурядным,
Его нескладные черты скрючились в плотоядном,
Угаре, пока я размахивал головой и ногами,
Он водил своими клацающими ушами,
Вливался в кровь по катетеру снов и пускал слюни,
На ромашковые луга, закованные в чугунные дюны,
Его появления.
Свидетельство о публикации №126041605585
"Я выблевал память в асфальтовый зев подворотни,
Где время крошится в суставную серую пыль.
Небо — как старый, в крови и бензине исподник,
А я — лишь под кожей застрявший и ржавый костыль.
Сжимаю в кулак этот мокрый картонный рассвет,
Где мысли — как вши, по затылку ползут в тишине.
В дуршлаг мироздания вылит мой скудный обед,
И Бог — лишь катетер, застывший в остывшей десне.
Я омерзительно честен в своём гнойном танце,
Пока селезёнка играет на скрипке греха.
Мир — это просто притон в окровавленном глянце,
А я — его эхо, застрявшее в дебрях стиха."
Владимир Царев 16.04.2026 16:27 Заявить о нарушении
Никита Анатольев 17.04.2026 10:21 Заявить о нарушении
Владимир Царев 17.04.2026 10:27 Заявить о нарушении