Лунная соната!

О ностальгия, тихая хозяйка поздних комнат,
ты входишь без ключа, когда уснёт стекло,
и трогаешь ладонью старый ворот штор,
и пыль на книжных полках шепчет: «Было… было».

Ты зажигаешь в доме сумеречный слух,
и чайник на плите вздыхает, как свидетель,
и стрелки сонных часов, устав кружить по кругу,
на миг сбиваются, заслышав твои петли.

Ты водишь по окну продрогшим лунным пальцем,
и ночь, как пианистка, садится к темноте,
и Лунная соната, подняв глаза над клавиш,
идёт по половицам в серебряной фате.

Она не просто звук — она живая гостья:
склоняется к плечу, перелистывает дни,
и старый шкаф ворчит, но всё же отдаёт ей
письмо без адресата и запахи весны.

Под лампой шарф молчит, как верный собеседник,
ботинки у дверей хранят походку лет,
и зеркало, смутившись, показывает бережно
не нынешний мой облик, а утренний рассвет,

где двор ещё не скошен, где яблоня у крыльца
умеет заслонять от мира целый дом,
где август в банке мёда гудит тяжёлой пчелой,
и ветер носит сено, как тёплое письмо.

О ностальгия, ты не рана и не кара,
ты просто лунный сторож у памяти в саду.
Ты учишь тишину не закрывать амбары,
где голоса родные ещё в зерне живут.

И пусть нельзя вернуться ни в утро, ни в привычку,
ни в смех, что ускользнул за поворотом дня, —
ты ставишь в сердце стул, и музыка садится,
и прошлое не просит, а смотрит на меня.

Так будь благословенна, печаль с лицом светила,
не рви, а только тронь невидимую нить,
чтоб Лунная соната всю ночь во мне ходила
и учила потерю не гаснуть — а светить.