Путч 1991

Вот и закончилось мыслей брожение.
Солнце погасло в не верящий день,
что, невзирая на Преображение,
тень напускает на каждый плетень.

Лето к закату склоняется августом,
льётся унылой прохладой дождя.
Время застывшее тянется тягостно.
Некому молвить и нечем дышать...

Прошлое делится сдавленным опытом:
голову поднял – лишился, погиб;
зелень ростков снова будет растоптана,
и по надежде пройдут сапоги;

сразу из нор всё змеиное выползет
и по привычке начнёт диктовать,
всплывшие сливки безжалостно выплеснет,
распорядится оковы ковать,

шеи согнёт пуще рога бараньего,
гостеприимно раскроет ГУЛАГ,
лоск наведёт у подъезда парадного,
поровну даст – ни двора, ни кола...

...Вдруг ветерок набирается смелости
и вырастает в лихой ураган.
Время настало, и жизнь переменится:
дух ведь сломить не под силу врагам.

С верою крепнет рука мускулистая,
и перед танком не «в пятках» душа.
Не увлекут игроки закулисные
и не запачкает грязи ушат.

Общее сердце – избранницу белую –
обняли цепью несметной живой.
Волки стальные внезапно заблеяли
в масках овечьих, забылся их вой,

чуть не геройские пасти невинные:
«Честная кровь проливалась сама...»
Боже, когда мы не будем наивными?
Но ведь за осенью жизни – зима...