34

примеряла для тебя свои платья как на показе мод,
ты лежал на матрасе а взгляду уже и не подберу эпитет;
одно было леопардовым,
обтягивало
мой живот
и я знала уже, что у нас ничего не выйдет;
может быть потому
что тебя стерегла на детской площадке,
допивая коньяк притворяясь что я жилец,
если честно, я и сама бы себе не дала пощады,
а психологи бы меня заспиртовали как образец;
но это было потом,
как и вся печальная злая поэзия про русалок,
а в тот день я мерила платьица изо льна
это жутко
но может я десять лет о тебе писала
просто подставляя разные лица
и имена,
напивалась вина как в последний раз с каким-то татуировщиком,
била на рёбрах цитату (типичная безотцовщина),
не ловила бабочек,
романтично не фоткала Невский или Исакий,
но не избежала глупости
и повсюду искала знаки:
что сейчас вот не время,
но если сложить все циферки нужных дат,
мы пересечемся умышленно навсегда,
я куплю похожее платье, конечно такой же принт,
босоножки почти такие же с пряжечкой на носке;
ты тогда промолчал но теперь немножко поговори,
я тут поняла,
что все годы не разговаривала ни с кем;
вот почему слова так злили,
как будто я рыба с крюком в губе —
потому, что они были сказаны не тебе;
говорят поэзия лишь утрирует жизнь,
но ты перемазал кровью
всю побелку в моем подъезде на этаже;
я трусливый кролик
в волчиной шкуре трусливый кролик
или волк, который от каждого шороха на меньже;
на стене я рисую черточки так усердно
как в киношном штампе (искусство просто нас повторяет)
город серый не без тебя

он всегда был серый

просто я не обращала внимания,
для тебя свои платьица
примеряя.