Пропущенный удар сердца

Импрессионистичность обрисовывает характер,
клякса остается здесь.
Угодить тебе не получается,
я и не спешу, куда торопиться? Желчь других пусть льется,
громогласная, сплошная лесть.
Незначительные дни крутятся, сменяются ночами, стирают
тоскливую, овладевающую хандру,
неврастению,
но наполняются отдышкой от сладких слов, запахом тропических растений,
ноздрями такой вберу.
На ужин тебе гойябада с сыром, известный в Испании айвовый мармелад
заменили в сельских районах Бразилии на сыр Минат и гуаву сладкую.
Поедать можно ложкой, она бывает мягкая,
как моя коленка выступающая из рваных джинсов,
или тебе не нравится такое
и твои фантазии вообразили, что я одеваюсь только в роскошные платья и кутаюсь в меха по зиме?
Мягкие ломтики для черствых губ и на полпути между этими крайностями в окне взрываются звезды, которых отговорили
другие поэты и в себя влюбили, в пачкуне
много фантазий,
но полоска неба бледнеет, как мертвецкие губы
отрапортуя: «Я хочу твои бедра на себе крыльями раздуя,
там, где я не был, и я бунтую злой и понурый».
Мы ее слупим пастилой, засыпанной сахаром, нужно лишь добиться нужной консистенции, но эта кухня по мне, по мне.