7. Септик - проза

11.

Визитё'р

Конечно же у меня нет прав. Да и авто это, кстати, принадлежит тоже не мне.

Нет, права-то, как раз, есть - я тщательно порылся в сумочке печенячной королевы - вытряхнув все ее содержимое наружу, здесь же, на пассажирском, соседнем с водительским, сидении.

Документы. Ключи - все то, что мне нужно. И прочее бесполезное дамское барахло.

Я ехал спокойно, не превышая и, особо, не замедляя скорости, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

В каких-то местах дорога была оживленной, кое-где были заторы, но в целом, мой путь, как по красной дорожке, был лёгок и торжественен.

Она жила где-то в северной части города, недалеко от тех наполненных зеленью мест, где некогда орудовал один негодяй; его излюбленным местом были площадки с растительностью, за которыми можно было бы притаиться, оставаясь незамеченным, до поры до времени, для посторонних глаз.

Он нападал неожиданно, преимущественно всегда сзади. Его действия всегда были быстрыми и молниеносными, он был как ветер в кронах тех деревьев, за которыми он прятался.

Я же был не такой, мне не хватало достаточно терпения чтобы затаиться и выжидать, я всегда должен был действовать, как, впрочем, и сейчас; я никогда не сижу на месте, я всегда в движении. Я, можно сказать, тоже ветер, но несколько иного склада.

Что относительно до ее места жительства. Она мне подробно все рассказала, мне оставалось лишь слушать и запоминать. К тому же, под рукой всегда есть документ удостоверяющий личность и любезно указывающий направление моего следования, и он действует лучше всякого навигатора.

Я предусмотрительно припарковался в нескольких кварталах от ее дома, мало ли что.

И вот я стою на пороге ее дома. Я знаю, что вся семья в сборе (ну, почти вся), может быть они уже даже волнуются; ну, ничего - я уже совсем скоро все проясню.

Дверь открыл рослый, симпатичный мужчина; он был чуть ли ни на голову выше меня. Лицо его, однако, выдавало в нем, одного из тех, чьими пустыми головами можно смело украшать стены жилищ заядлых охотников. Хоть наличия рогов явно и не прослеживалось, однако, они явственно торчали из его обеих глаз, как молнии в руках бога-громовержца Зевса.

Я представился. Сказал, что у меня есть сведения согласно его супруги, и предложил пройти вовнутрь, чтобы подробно изложить суть дела.

Уютно расположившись в гостиной, я неспешно осмотрелся, поинтересовался у хозяина дома, на наличие присутствующих в доме, и опять же неспешно приступил к своей аудиенции и его линчеванию.

Мне было любопытно наблюдать за его живой, неподдельной реакцией - любящего, немного, неизвестно чем, напуганного и растерянного супруга. Хотя в данную минуту у него был вид загноного зверька - слегка встревоженный и пришибленный. Если честно, в какой-то момент я даже переживал, что он меня укусит, а ведь у меня нет даже прививки от бешенства хахах.

Я велел ему расслабиться и так сильно не волноваться.

Затем, даже толком не представившись, я стал расспрашивать его о его же супруге -

Где, когда, при каких обстоятельствах...

Когда же в нем, казалось, проблеснула искра благоразумие, и он попытался установить мою личность, я нивелировал его вопрос.

Я тянул время, выжидал, чтобы обстоятельнее выяснить кто ещё может быть в доме помимо нас двоих и его детишек, которые в это время, судя по звукам, резвились где-то в верхних комнатах, хотя его ответ о наличии людей в доме и был исчерпывающим, но никогда не будет лишним перестраховаться, на всякий случай, такой уж я человек.

В какой-то момент меня порядком заебала вся эта болтовня, в один миг я утратил к ней всякий интерес; мне уже наскучило стоять за деревом в бессмысленном ожидании, мне не терпелось действовать.

Моя притворная эмоция побудила его обернуться назад и в этот же мин, не теряя ни секунды я выкинул свою правую руку вперёд, и полоснул несчастного, заранее уже приготовленный к нападению.

Я знал, что мой выпад был решителен и точен, что этот несчастный олень, попавшийся в, искусно мной расставленный капкан, обречён пасть жертвой своей глупой наивности и идиотской доверчивости (или наоборот, не важно).

Перешагнув через его беспомощно конвульсирующее тело, я направился на верх, на все не стихающие, веселящиеся детские голоса...